Надо Знать

добавить знаний



Керн Анна Петровна



Анна Керн

Анна Петровна Керн (* 11 (22) февраля 1800, Орел - 16 (27) мая 1879, Торжок; рожденная Полторацкая, по второму мужу - Маркова-Виноградская) - русская дворянка, в истории прежде известная по роли, которую она играла в жизни Пушкина. Автор мемуаров. Внучка украинский певца М. Ф. Полторацкого.


"Гений чистой красоты"

В газете "Варшавский дневник" от 25 июля 1880 г., выходила в Петербурге, было помещено сообщение, повторенное впоследствии большинство столичных газет: "Несколько месяцев назад (на самом деле, как выяснится позже, прошел один год и несколько месяцев) в Москве, на Тверской, в меблированных комнатах, что при доме Гуськова, умер в глубокой старости Анна Петровна Маркова-Виноградская, по первому мужу - Керн, та самая, которой Пушкин посвятил известный стихотворение "Я помню чудное мгновенье ...". "Старушка, - передавал в те дни" Русский курьер ", - умерла в большой бедности, но, как рассказывали те, что имели возможность с ним пообщаться, сохранила до самой смерти в своей памяти мельчайшие подробности своего знакомства с поэтом".

Пылкий Пушкин воспел в своем творчестве красоту и грацию многих женщин, но на бессмертный поэтический шедевр вдохновила его только Анна Керн. Забвение этой, безусловно, незаурядной дамы, пришло вскоре после смерти Пушкина и было связано с ее окончательной отказом от светской жизни. А ведь madam Kern принимали в светских салонах и интеллектуальных кругах Петербурга отнюдь не только благодаря пушкинской поэтической канонизации.

Говорят, о себе самой женщина никогда не скажет правду. А если наедине с собой и когда за спиной столько прожитых лет? Анна Керн оставила воспоминания. Большая их часть - это рукописи, посвященные Пушкину, и они занимают одно из ведущих мест в ряду биографических материалов о поэте. Но есть среди рукописей Керн и ее "Воспоминания о детстве и юности в Малороссии", оставшиеся без должного внимания традиционной пушкиноведения. Они написаны 1870 г. в городке Сосница на Черниговской, когда Анне Петровне было 70 лет.

"Я родилась под зеленым штофным балдахином с белыми и зелеными страусовыми перьями 11 февраля 1800 г. в Орли в доме моего деда (по линии матери) Ивана Петровича Вульфа, орловского губернатора. Бабушка - дочь Ф. А. Муравьева (брата сенатора Н. А. Муравьева). Мать Екатерина Ивановна Вульф вышла замуж за Петра Марковича Полторацкого ... Обстановка была такая роскошная и богатая, что у матери моей нашлось под подушкой 70 голландских червонцев . Здесь речь идет о традиции, существовавшей с середины XVIII века в родовитых и состоятельных семьях, - при рождении ребенка класть под подушку роженицы горсть высокопробного золотых монет.

Отец Анны Петр Маркович - принадлежал к древнему украинского казацкого рода. Его отец, Марк Федорович Полторацкий, уроженец сотенного городка Соснице, учился в Киево-Могилянской академии, когда его замечательный баритон услышал Алексей Разумовский, под патронатом которого формировался тогда Придворный певческий хор в Петербурге. Марка Полторацкого забирают на берега Невы, откуда вскоре направляют в Италию для совершенствования вокального мастерства. Там он приобретает репутацию яркого оперного певца, и после возвращения в Петербург его назначают сначала дирижером, а через 10 лет - управляющим Придворной певческой капеллы. За многолетнюю службу в капелле он получил чин действительного статского советника, который предоставлял право на потомственное дворянство.

Анна Керн родилась в семье младшего сына Марка Полторацкого - Петра, подпоручика в отставке и Лубенского предводителя дворянства. "Младенцем переехала в Лубны, где отец получил имение в 700 душ", - продолжает Анна Петровна. - Родительский имение в Лубнах разместился "на необычайно живописном месте, на склоне горы, спускавшейся террасами к реке Суле, среди берестовых, липовых и дубовых рощ ..."

Петр Маркович Полторацкий в молодости несколько лет находился на дипломатической службе в Швеции и был достаточно начитанным. По мнению Анны Петровны, ее отец "был выше всех на голову и его все уважали. Он своим умом и образованностью очаровывал простодушных лубенцам и снискал их любовь". В Лубенской круг общения Полторацких входили Новицкая, Кулябки, Кочубеи и другие потомки древних родов казацкой старшины.

В родном доме в Лубнах Анна Петровна прожила до замужества, "учила брата и сестер, мечтала в рощах и за книгами, танцевала на балах, выслушивала похвалы посторонних и упреки родных, участвовала в домашних спектаклях ... и вообще вела жизнь довольно пошлое, как и большинство провинциальных барышень ". Во времена юной Анны слово "вульгарный", очевидно, не имело столь негативного толкования, как в наше время. Однако "несмотря на постоянные обеды и балы, - продолжает она, - в которых я участвовала, мне удавалось удовлетворять свою страсть к чтению, развившейся у меня с пяти лет. С куклами никогда не играла и была очень счастлива участвовать в домашних работах ". Как тут не вспомнить хрестоматийную героиню Пушкина ...

Отец был достаточно суров с домашними, даже отрицать, а тем более противоречить ему считалось невозможным. Неудивительно, что решение о замужестве Анны Полторацкой было принято исключительно волей отца. В Лубнах в те годы стоял конно-егерский полк, и многие офицеры, включая их командира, поклонниками юной красавицы. Но Петр Полторацкий не считал их достойными своей дочери. Но вот в Лубнах появился 52-летний генерал-майор Ермолай Федорович Керн, заслуженный ветеран, участник войны с Наполеоном, командир дивизии, к которой принадлежал Лубенский полк. Полторацкая стали поощрять его ухаживания и нетерпеливо ждали генеральского предложения. Юную избранницу терзали противоположные чувства, о чем ярко свидетельствуют строки в воспоминаниях Анны: "От любезностей генеральских меня тошнило, я едва заставляла себя говорить с ним и быть вежливым ... Зная желание родителей, я предполагала, что судьбу мою решено родителями и не видела возможности изменить их решение ". Генерал сделал юной полтавчанке в любви вскоре после их знакомства и было это, судя по ее записям, по-военному четким и непосредственным: "Не противен я вам, - спросил он меня и, услышав в ответ:" Нет! ", - Пошел к родителям и стал моим женихом ".

Обвенчались Анна Полторацкая и генерал Ермолай Федорович Керн 8 января 1817 г. в Лубенском соборе. Через много лет, уже на склоне своих дней, он напишет о событиях того времени: "Все восхищались, многие завидовали ... А я тут попутно замечу, что бивак и поле битвы не такие места, на которых формируются мирные семейные добродетели и боевая жизнь не развивает тех чувств и мыслей, которые необходимы для семейного счастья. Я знаю это из опыта ".

Анна Керн впервые приехала в Петербург вместе с мужем и отцом 1819 г., где была представлена ​​своей тетке Елизавете Марковне Оленина, жене Александра Николаевича Оленина, видного государственного деятеля, президента Академии художеств. О добрых и теплые отношения между Анной Керн и семейством Олениных свидетельствует тот факт, что стихотворную эпитафию для надгробия А. Оленина в Александро-Невской лавре 1843 года написала именно Анна Петровна.

Аристократический салон в доме Олениных в Петербурге на набережной Фонтанки, № 101 собирал представителей столичного бомонда. Там бывали К. и А. Брюллова, О. Кипренский, Глинка, Н. Гнедич, В. Жуковский, Карамзин, И. Крылов, А. Пушкин. Там она впервые и встретилась с поэтом. Вспоминая тот вечер, Анна Петровна отметила, что она просто не заметила Пушкина, впрочем, тогда еще совсем малоизвестного.

За ужином место Пушкина оказалось рядом с Керн, и он всячески старался привлечь ее внимание светскими разговорами и комплиментами. После ужина, когда все начали разъезжаться, Пушкин долго стоял на крыльце, провожая ее глазами. Красота Керн произвела на поэта сильное впечатление. Их следующая встреча произошла лишь через шесть лет в июле 1825 г. в Тригорском - имении тетушки Анны - А. Осиповой. За прошедшие годы Анна Керн стала матерью двух дочерей: Екатерины и Анны. Прожив некоторое время в Дерпте, в Риге и Пскове в связи со службой мужа, Анна Керн вернулась на Полтавщину к родителям. Именно в Лубнах она "запоем" прочитала произведения Пушкина последних лет, которые доставлял ей соседа за имением Аркадий Гаврилович Родзянко, "милый поэт, умный и любезный". Будучи членом литературного общества Зеленая лампа в Петербурге, Родзянко был в дружеских отношениях с Пушкиным и принимал его у себя в Хорольском имения на Полтавщине. Можно предположить, что его восторженные отзывы о Пушкине только усилили желание Керн увидеться с поэтом. Женское любопытство и, возможно, воспоминание об их первой встрече в Петербурге способствовали тому, что они увиделись снова. Поэтому вряд ли можно утверждать, что ее приезд в Тригорское случайно совпал с пребыванием Пушкина в соседнем Михайловском. И вот - незабываемая вечерняя совместная прогулка в Михайловском. Поэт вспоминал их первую встречу в Олениных: "У вас был такой целомудренный вид, не так, на вас было надето что-то вроде крестика ...". На следующий день Керн была ехать со своей кузиной Г. Вульф в Ригу. Пушкин пришел раннего утра, и на прощание передал ей экземпляр второй главы "Онегина". Между неразрезанных страниц она увидела сложенный вчетверо почтовый лист бумаги со стихами: "Я помню чудное мгновенье ...". Когда Керн собиралась спрятать поэтический подарок в шкатулку, Пушкин пристально посмотрел на нее, потом резко выхватил листок со стихами и не хотел возвращать. "Едва выпросила их. Что у него мелькнуло в голове, не знаю ...", - запишет много лет Анна Петровна. Вскоре после этой встречи Керн передала посвященный ей стихотворение барону А. Дельвигу, который опубликовал в петербургском литературном альманахе "Северные цветы" 1827 г. без указания адресата.

По поводу пребывания Керн в Тригорском Пушкин в письме к своему близкому другу, писателя и журналиста П. Плетнева писал: "... недавно посетили наш край одно чудо, которое небесно поет" Венецианскую ночь "на голос гондольерського речитатива ...". Через несколько дней после отъезда Керн поэт пишет Анне Вульф, с которой Керн уехала в Ригу, - не без уверенности, что эти строки будет показана ее кузине: "Каждую ночь гуляю я садом и повторяю себе: она была здесь - камень, о который она споткнулась, лежит у меня на столе, рядом ветки увядшего гелиотропа я пишу много стихов - все это, если хотите, очень похоже на любовь... "

После июльской встречи между Пушкиным и Керн началась переписка. Оно продолжалось около полугода, но мало того возвышенного смысла, которым были наполнены стихи, а было по сути банальным почтовым флиртом, на что Александр Сергеевич был большой мастер. Написанные французски письма начинались утонченно-нежными обращениями к Анне Петровне, а завершались иронично-насмешливыми вопросами по поводу здоровья и занятий мужа Ермолая Федоровича. "... Очень достойный господин этот Керн, - уважаемый, умный, один у него лишь недостаток - то, что он ваш муж". "Если ваш мужчина вам очень надоел, бросайте ... и приезжайте в Михайловское. А когда Керн умрет - вы будете свободны как воздух ..!. Весной 1826 г. между супругами кернов произошел разрыв, который привел к разводу, не исключено, что и под влиянием отношений с поэтом. Для Анны Керн, которая стала, благодаря Пушкину, поэтическим символом женской красоты и чистоты, наступил прозаический период жизни.

В письме к А. Вульфа, кузена Анны Керн и своего приятеля, Пушкин спрашивает его о ней: "... и что делает Вавилонская блудница Анна Петровна? .. Я писал ей: вы устроили детей, - это прекрасно. Но устроите вы мужчины? А ведь он гораздо соромьязливиший ". Оставим без комментариев столь пренебрежительные высказывания поэта о "гения чистой красоты": бывшие поклонники редко бывают беспристрастными. Впрочем, и Анна Петровна достаточно реалистично относилась как к увлечениям поэта, так и к его неприязни: "Я думаю, - напишет он через много лет о Пушкине, - он никого по-настоящему не любил, кроме сестры своей и старушки няни".

Того же года на Анну Петровну постигло несчастье - смерть четырехлетней дочери Анны. По ее похороны в Петербург приехали из Лубен старые Полторацкий. Сама Анна Петровна не участвовала в этой скорбной церемонии, поскольку была беременна дочерью Ольгой, которая, на беду, также умрет ребенком восьми лет, 1834 -го.

В первые годы после развода Анна Керн нашла сочувствие и определенную поддержку среди окружения Пушкина. В те годы она сблизилась с семьями его друзей - поэтов А. Дельвига, С. Соболевского, Д. Веневитинова, А. Ильичевского, литератора и цензора А. Никитенко и с М. Глинкой. Известно, что 1827 во время пребывания в Тригорском она бывала в обществе родителей и брата Пушкина и даже успела (по мнению А. Дельвига) "вполне вскружить голову Льву Сергеевичу (брату А. Пушкина)".

В 1837 - 1838 гг Керн жила в Петербурге в маленьких квартирках сначала на 14-й линии Васильевского острова, затем на Петроградской стороне на Дворянской улицы с единственной дочерью, оставшейся в живых, Екатериной. Там у них часто бывал М. Глинка, ухаживал Екатерины Ермолаевна. Именно ей он посвятил свой романс "Я помню чудное мгновенье ..." на стихи Пушкина, написанные поэтом в честь его матери Анны. Судьба Екатерины Керн ( 1818 - 1904) сложилась не так романтично, но более счастливо. Она закончила Смольный институт благородных девиц и ее оставили в нем воспитательницей - "классной дамой". Екатерина Ермолаевна вышла замуж за М. Шокальского и стала матерью Ю. Шокальского, в будущем известного ученого - океанографа и картографа, академика, выдающегося исследователя, именем которого названы 12 географических объектов земного шара. Мы не располагаем достаточно достоверных данных о жизни Анны Петровны в последующие несколько лет, однако факты свидетельствуют, что со временем ее отношения с Александром Сергеевичем стали достаточно ровными и даже теплыми. Когда Анна Петровна испытала горя - умерла ее любимая мать, поэт, узнав об этом, разыскал ее в убогой квартирке на Петроградской стороне и нашел для нее в своем сердце слова искренней скорби, сопереживания и сочувствия, так необходимые ей тогда. Об этой их последней встрече незадолго до трагической смерти поэта Анна вспоминает с большой душевной благодарностью.

А 1 февраля 1837 г. Анна Керн була на відспівуванні поета, "плакала й молилася", за її словами, у півмороці Конюшенної церкви. Зі стану глибокої скорботи й самітності Анну Петрівну допоміг вивести лист, одержаний невдовзі після смерті давнього друга серця. Родичка із Сосниць Чернігівської губернії Д. Полторацька просила відвідувати її сина Олександра Маркова-Виноградського, що навчався в 1-му Петербурзькому кадетському корпусі й був Анні Петрівні троюрідним братом. І сталося несподіване. Юний кадет закохується в свою кузину. А в ній, можливо, спалахує так і не затребувана в попередні роки ніжність і жага кохання. Вони сходяться: їй - 38, йому - 18. Того ж року, закінчивши корпус у чині підпоручника і прослуживши лише два роки, Марков-Виноградський виходить у відставку і, всупереч волі батька Анни Петрівни, бере з нею шлюб. Не беремося судити, чим керувався кожен із них у цьому дивному дуеті - юний підпоручник і вже далеко не молода жінка, котрій випало стільки втрат і розчарувань і яка за життя стала поетичною легендою.

Вони прожили разом 40 років. Хоча й у великій бідності та поневіряннях. Навіть народження в Маркових-Виноградських сина Олександра в квітні 1839 г. не змінило гніву батька Анни Петрівни на милість. Він позбавив дочку всіх прав спадщини і будь-якого капіталу, в тому числі й материнського спадкового маєтку. Тож Маркови-Виноградські жили в крихітному маєтку Олександра Васильовича в Сосницях Чернігівської губернії, що складався з 15 душ селян. 1840 року Олександр Васильович одержав місце засідателя в Сосницькому повітовому суді, де прослужив понад десять років. Красномовним свідченням матеріального становища й морального стану цього не зовсім звичайного сімейного союзу є лист Анни до сестри чоловіка Єлизавети Василівни Бакуніної: "Бідність має свої радості, і нам завжди добре, оскільки в нас багато кохання... можливо, за кращих обставин ми були б менш щасливі...".

1855 р. Олександру Васильовичу вдається одержати місце в міністерстві державного майна, і Маркови-Виноградські переїжджають у Петербург. У столиці вони тісно спілкувалися з сім'єю поета Ф. Тютчева, зустрічалися з мемуаристом і критиком П. Анненковим, письменником І. Тургенєвим. У листі Тургенєва до його музи П. Віардо є такі слова про Анну Петрівну та її родину: "У молодості, певне, вона була дуже вродлива... Листи, що писав до неї Пушкін, вона береже як святиню... Приємне сімейство, навіть дещо зворушливе".

У листопаді 1865 г. Олександр Васильович за станом здоров'я у невисокому чині колезького асесора з відповідною маленькою пенсією залишає службу, і Маркови-Виноградські повертаються на Чернігівщину. У ті роки Анна Петрівна пише Бакуніним: "Ми, втративши надію мати коли-небудь матеріальний достаток, дорожимо будь-яким моральним враженням і ганяємося за насолодами душі й ловимо кожну посмішку навколишнього світу, щоб збагатити себе щастям духовним. Багачі ніколи не бувають поетами... Поезія - багатство бідності...". Саме тоді вона починає писати свої спогади. В январе 1878 р. О. Марков-Виноградський помер. Через тиждень його син Олександр Олександрович пише А. Вульфу: "Після похорон я перевіз стару матір нещасну до себе в Москву - де сподіваюся її якось улаштувати в себе й де вона доживатиме свій короткий, але тяжко-сумний вік! Будь-яке співчуття подарує радість бідній сироті-матері, для якої втрата батька незамінна".

Анна Петровна ушла из жизни весной 1879 г. О ее кончине и погребении есть данные из актовой записи о смерти, копия которого вместе с рукописями воспоминаний переданы его сыном А. Марковым-Виноградским в Пушкинский дом (ныне - Институт русской литературы РАН) в Петербурге. Вот текст этого скорбного записи: "Тело мертвой 27 мая 1879 вдовы коллежского асессора А. Маркова-Виноградского привезено из Москвы в с. Прямухино (родовое имение Бакуниных под Москвой). 30 мая этого года и по желанию ее родного сына губернского секретаря похоронен 1 июня 1879 г. на церковно кладбище кладбища прутня ".

Известно как литературная версия рассказа о том, что "гроб ее встретилась с памятником Пушкину, который везли в Москву в Тверских ворот". По другой версии, Анна Петровна незадолго до смерти из своей комнаты услышала шум, вызванный перевозкой огромного гранитного постамента для памятника Пушкину, и, узнав, в чем дело, сказала: "А, наконец-то! Ну, слава Богу, давно пора!.

Гений не мог ошибиться в выборе героини своего поэтического шедевра. В лице Анны Керн, как в зеркале отразились те яркие и одновременно противоречивые черты и настроения XIX века, носителями которых были его современники - гениальные и простые, высокодуховные и бесчувственны. Ей выпало сохранить и донести до потомков то, что не успел, и, видимо, и не ставил себе целью, Пушкин.

А Муза всегда права, поскольку именно ей дано вдохновлять Поэта.


Оригинал текста

Ирина Пасько "Гений чистой красоты" из Лубен

Библиография

  • Керн А. П. "Воспоминания о Пушкине" ("Библиотека для Чтения", 1859, № 4, перепечатана в сборнике Л. Н. Майкова, "Пушкин", Санкт-Петербург, 1899);
  • Керн А. П. "Воспоминания о Пушкине, Дельвиге и Глинки" ("Семейные Вечера", 1864, № 10; перепечатана с дополнениями, в сборнике "Пушкин и его современники", выпуск V, 1908);
  • Керн А. П. "Три встречи с императором Александром I" ("Русская Старина", 1870, № 3);
  • Керн А. П. "Сто лет назад" (журнал "Радуга", 1884, № 18 - 19, 22, 24 и 25; перепечатана, под заглавием: "Из воспоминаний о моем детстве", в "Русском Архиве" 1884, № 6);
  • Керн А. П. "Дневник" (1861 г.; в "минувших годах", 1908, № 10). - См. статью Б. Л. Модзалевский в собрании сочинений Пушкина, под редакцией С. А. Венгерова (том III, 1909).

код для вставки
Данный текст может содержать ошибки.

скачать

© Надо Знать
написать нам