Небаба Мартин

Мартин Небаба худ. Данил Нарбут

Мартин Небаба (* конец 16 века - ? 6 июля 1651) - военный деятель Хмельницкой, мещанин из села [[Коростышев].

С молодых лет находился на Запорожье, некоторое время был атаманом. В мае 1648 года возглавил народное восстание против польской шляхты на Чернигово-Севере. Стал организатором и первым полковником Борзнянского полка, а с начала 1649 года - полковник черниговский.

Летом 1649 года по поручению Богдана Хмельницкого командовал украинскими войсками в Беларуси. Участник Пилявецкой битвы 1648 и похода казацких войск в Галичину. В октябре 1648 года Мартин Небаба возглавлял авангард украинской армии во время похода на Замостье. В начале 1649 года - наказной гетман левобережных полков. Во главе своего полка участвовал в Зборовской осаде 1649 и Зборовской битве 1649. Выступал против заключения Зборовского мирного договора 1649.

Летом 1651 года полк под командованием Небабы взял в осаду Гомель, но вследствие наступления значительных польско-литовских сил был вынужден отступить. Руководил обороной Чернигово-Сиверщины от нападения войск князя Януша Радзивилла. Погиб в бою с превосходящими силами противника во Репка вблизи Лоева (теперь Беларусь). По преданию, Януш Радзивилл, пораженный мужеством Небабы, приказал над местом его захоронения насыпать высокий курган.

Мартин Небаба появился на исторической арене 1648 как говорится, ниоткуда - его довоенная биография представляет собой почти сплошную белое пятно. Его современник, польский историк Я. Рудавский свысока назвал Небабу "человеком без роду, без имени", очевидно, намекая таким образом на его посполитое происхождения (если, конечно, это не банальная риторическая фигура). Неизвестный польский автор конца 60-х, труд которого в начале 70-х годов XVII века. выдал К. Вуйцицький, утверждал, шо Небаба был "родом из Коростышева", Житомирской (Правда, он привел другое имя - Антон, и это впоследствии путаницу и многочисленные недоразумения. Следовательно, е до сих пор на исторических исследований сосуществуют два Небабы Мартин и Антон. разделяем мнение В. Липинского, который считал, что анонимный хронист (издатель?) промахнулся и ошибочно назвал Мартина Небабу Антоном.). Попутно заметим, что в "Актовом книге Житомирского гродского правительства 1609" упоминаются подвержены господ Проскура Юська и Мышка Небабичив из городка корнин, расположенного неподалеку от Коростышева. Принадлежность Мартина Небабы к мещанскому сословию или городского сообщества косвенно подтверждает изображение на его гербовой печати (1649) рядом с полковничьим перначом жезла Меркурия символа торговли, который мог быть заимствован из так называемого мещанского гмерка - своеобразного аналога благородной геральдической, эмблемы.

Как известно, начальный этап Освободительной войны крайне схематично и фрагментарно отражено в исторических документах, и точно отследить ход событий, деятельность отдельных подразделений казацкого войска и их руководителей довольно трудно, а порой просто невозможно. На этот аспект проблемы на примере жизнеописания героя своей известной работы * обратил внимание В. Липинский: ?Где находился в том первом периоде борьбы Кричевский? Тогдашние источники, к сожалению, не дают нам полного ответа на этот вопрос. И не надо этому удивляться. Это же было время, когда даже самые героические подвиги современников в первой степени приковывали к себе не фигуры руководителей, но титанические движения масс, они за собой вели ". Между тем, отдельные и порой противоречивые упоминания о Небабу (в основном в нарративных источниках) дают основание полагать, что он принадлежал к числу тех вожаков, которых Б. Хмельницкий летом 1648 г. "розослав ... на все стороны: на Белую Русь, на Сиверщину, на Полесье, на русскую Подолию, на Волынь с казаками, в которых навенцей хлопства вязалося ". Отряд Небабы вместе с другими подразделениями, очевидно, действовал под общим руководством П. Гловацкого, а затем М. Гладкого территории Полесья, от Стародуба на востоке до Пинска на западе. Местная украинская и белорусская население также восстала против господства и помогла казакам овладеть Гомелем, Лоевом, Брагин, Мозырем и другими городами и поселками. Впоследствии, вероятно, Небабу откуда был отозван, и в сентябре он участвовал в Пилявецкой битве а затем по приказу Б. Хмельницкого отправился вдогонку за небольшим отрядом польских воинов. Не исключено, что в этих боях был ранен - ​​по крайней мере тогда кружили слухи будто "Небабу порубленных". По данным Г.Грабянки, он присутствовал на старшинской рады, щ0 собралась во второй половине сентября в Староконстантиновом и принял решение о походе на Львов. После этого гетман сразу же направил отряды на Волынь и Галичину, чтобы подготовить почву для продвижения главных сил. Д. Бантыш-Каменский утверждает, что Небаба отправился в направлении Дубно. Но общая ситуация на севере Украины серьезно осложнилась - в сентябре выступило в поход литовское войско, имевшее целью подавить восстание в Беларуси и вытеснить оттуда отряды. С "легкой руки" Н. Костомарова, который воспринял на веру и произвольно скомпоновал смутные сведения из источников польско-литовского происхождения, в исторической литературе получила широкое распространение версия о гибели Небабы при обороне мятежного Пинска в начале октября.

Гипотетическое он мог снова оказаться в этом регионе, чтобы с другими казацкими предводителями остановить или хотя бы задержать победоносное наступление литовской армии. Однако неизвестный автор подробной реляции о "Пинске катастрофу" (по некоторым данным, здесь погибло около 14 тыс. человек) вообще не приводит имен казацких вождей, а хорошо осведомлен А. Коялович упоминает лишь одного из них - М. Гладкого. В конце октября отряды, которые вели борьбу на украинском-литовском пограничье, присоединились к войску Богдана Хмельницкого, который из-под Львова направлялся в Замостье. Взятый в плен казак Ясько высказал на допросе, что гетман "Небабу вперед послал, а с ним Тугай-бея с татарами". Видели его, как, кстати, и П. Гловацкого, и М. Гладкого и под стенами Замостье.

Поговаривали, что Небаба "настаивал, чтобы Хмельницкий как скорее овладел Замостьем и доказал врагу, что значат казаки". Впрочем, победила другая точка зрения. Вскоре гетман прекратил осаду, начал переговоры, а после заключения перемирия вернул в Киев.

Во время краткого мирной передышки ускоренными темпами возводились основы украинского государства, появилась в пламени Освободительной войны. На освобожденных территориях медленно стабилизировалось новое административно-территориальное устройство. По мнению Сергийчук, одним из первых на Левобережье было создано Борзенского (Борзнянский) полк, который возглавил Небаба. Обращает внимание тот факт, что в документах первой половины 1649 его называют не только Борзенского, но и батуринским и Почепской полковником. В отличие от Борзенского Батуринский и почепского полки представляли собой не военно-админстративно, а сугубо военные (возможно, временные) формирования, находились, под руководством Небабы.

Между тем, литовский гетман Я. Радзивилл продолжал карательные акции на юге Беларуси, маневрируя в опасной близости от условного украинской границы. Учитывая это в марте вдоль левого берега Днепра до устья Сожа было подтянуто значительные силы во главе с Небаба и А. Гаркушей. Были приняты также меры, чтобы исключить возможный обходной маневр литовского войска через пограничные российские территории. Тот же марта по поручению Небабы сотник К. Прокопович обратился к брянского воеводы с просьбой "круг границы под Рославлем залог поставить". В конце апреля "с 2500 казаков и с большим числом опытной пехоты" Небаба занял Гомель. Обошлось даже без вооруженного столкновения. Как свидетельствовал современник, казаков в Гомель пригласили местные мещане, отказавшись поставлять проовольство литовском войске. Однако вскоре Гомельскую залога пришлось эвакуировать, потому что в мае - июне Я. Радзивилл заметно активизировал свои действия в Беларуси. Казаки И. Голи и Гловацкого понесли ощутимые поражений под Загалло и Речица. Возможно, на этом же фронте находился и Небаба - во всяком случае "История русов" содержит рассказ о том, как его отряд при форсировании Припяти литовской армией потопил множество обозов с припасами.

В этот ответственный момент Б. Хмельницкий сделал неожиданное рокировку. В конце июня Небабу был отозван под Збараж, а его место заступил киевский полковник М. Кричевский, которому ассистировал черниговский полковник С. Пободайла. По данным Н. Костомарова, при длительной осады Збаража Небаба совершил рейд на Волынь, где казаки овладели Острогом и Заславле. Наверное, он участвовал и в Зборовской битве, после которой гетман "отпустил татар ... и провожать послал двух полковников ... Небабу и Нечая". Между тем ценой значительных потерь и собственной жизни М. Кричевский еще в конце июля остановил дальнейшее продвижение Я. Радзивилла, который получил в битве под Лоевом действительно пиррову и отказался от наступления вглубь Украины.

После заключения Зборовского мира гетманская администрация принялась вокруг составления сорокотысячных казацкого реестра. Вместе произошли изменения в административно-территориальном устройстве, произошли новые кадровые назначения. Как полагает В. Сергийчук, именно тогда Борзенского полк был присоединен к Черниговского, который возглавил Небаба. (Интересно, шо С. Пободайла сохранил особый статус - его фамилия стоит вторым в полковом реестре 1649 г.) Собственно, именно с этого момента и начинается "исторический", то есть заверенный силу источниками, период в биографии Небабы. Надо отметить, что он проявил незаурядные организаторские способности. Особое значение он придавал финансовой деле, пополнению военной казны. В Черниговском полку была введена правительство полкового казначея, который в 1649 занимал Я. Федоренко (кстати, уроженец Борзны). Небаба, в частности, стимулировал производство и продажа поташа. Полковник нашел общий язык и с черниговскими мещанами. Пример в этом отношении подал Б. Хмельницкий, в ноябре 1649 закрепил своим универсалом по городским правительством несколько окрестных сел. В марте 1650 Небаба, в свою очередь, "ведлуг падения Мишан Черниговского" предоставил "на спасение Усем городу" несколько мельниц на реках Стержни и Беларуси.

Обнародование условий Зборовского мирного договора и, в частности, сорокотысячной казацкого реестра повлекло обострение социальных противоречий, ухудшение внутриполитической становише в Украине. Среди старшины было достаточно влиятельное группировки (Д. Нечай, М. Гладкий, П. Шумейко, Л. Мозыря, С. Пободайла и др..), Которое в той или иной степени разделяло и поддерживало требования выписанных из реестра казаков, крестьян или смешанную. Вероятно, к нему принадлежал и Небаба. Очевидно, это ему было адресовано грозное письмо Б. Хмельницкого от 27 мая 1650 по поводу вялой реакции на скопление "множества своевольном людей" в Любече: "если этого не сделаю оберег и с ними заодно случасть, и ты и сам с ними то же казни способен будешь ". Но этой проработки оказалось недостаточно, и в сентябре гетман вынужден был еще раз напомнить черниговском и киевском полковникам, что они "внимательно мают постерегаты, жеби бунты ниякии НЕ всчинялися, а бунтовников тоже на горло карать". Черниговский полк был расположен на северо-восточной границе казацкого государства и непосредственно граничил с Великим княжеством Литовским и Московским царством. Поэтому тамошнем полковнику приходилось быть не только воином и администратором, но и дипломатом. Факты свидетельствуют, в частности, что Небаба поддерживал контакты с Я. Радзивиллом и другими литовскими властями и, очевидно, имел для этого соответствующие полномочия от гетмана. Всего на литовском направлении внешней политики продолжалась сложная и противоречивая игра. Избежать безнадежной войны на два фронта и знейтрализуваты военную мощь Литвы можно было двумя путями: гарантировать в покое или - наоборот - заставить сосредоточиться собственных проблемах, спровоцировав масштабные беспорядки на социальной почве. Окончательного выбора Б. Хмельницкий и не сделал и в зависимости от военно-политической конъюнктуры предпочел комбинировать оба варианта развития событий - дипломатический и милитаристский. Помолвлена ​​этой политики, в конце концов, оказался именно Небаба.

Внимательно следили за ситуацией в Украине и пограничные русские воеводы, которые поставляли разведывательную информацию московскому правительству. Положение на украинском-русски границе было достаточно стабильным, но и здесь время от времени случались инциденты - в основном на социально-экономической почве. Об одном из таких конфликтов известно из письма Хмельницкого до Небабы в сентябре 1649 года, где Гетман приказывал отблагодарить Москве за причиненный ущерб.

За несколько недель вынужден был взяться за перо и Небаба. На этот раз речь шла уже об ограблении казаков "московскими людьми деревень Волковшина и Бехово". "Мы живем с вами в братстве, толко то вы начинаете к вреда, - писал он в брянского воеводы. Целая переписка завязалась между Севск с воеводой и Глуховский сотником Черниговского полка С. Вейчиком относительно дальнейшей судьбы русской крестьянки, которая нашла себе убежище в Украина. Наконец, сотник категорически вол вился силой вернуть беглянку в Московии. Интересно, что С. Вейчик упрекал воеводе за то, что он адресовал свою жалобу Б. Хмельницкому или М. Небаба а ... польской администрации.

Зборовский мир НЕ удовлетворил ни одной из сторон. По обе стороны баррикад продолжалась интенсивная подготовка к военное действий. Осенью 1650 Б. Хмельницкий совершил поход в Молдавию. Очевидно, к участию в нем были привлечены и Небабу - в августе во Гоголев спотереглы его пятнадцатитысячную отряд, следовавший "обозом и с нарядом в Гетмана Хмельницкого на восток". Но главная задача черниговского полковника состояла в защите северной границы казацкого государства, откуда ей постоянно грозила армия Великого княжества Литовского. Согласно стратегическому замыслу Б. Хмельницкого, Черниговский полк во взаимодействии с Киевским и Нежинским должен был принять на себя возможный удар Я. Радзивилла, остановить его на днепровском рубеже и обезопасить таким образом казаки на Правобережье от прорыва на фланге и удар с тыла. Ситуация резко обострилась после того, как в начале 1651 польские солдаты атаковали казацкие залоги на Подолье. В середине февраля навстречу выступил Б. Хмельницкий. Одновременно на Чернигово-Севере под руководством Небабы было сосредоточено почти 20-тысячное войско, которое базировалось в укрепленном лагере близ Репок. Передовые части следили переправы на Днепре и Сожа, а наказной полковник С. Окша, "выслан от его милости пана полковника Мартына Небабы", расположился в Стародубе. Одновременно был осуществлен рейд казацкого отряда отправился через московские земли на территорию Беларуси до Могилева и Смоленска. Нервная, напряженная атмосфера на границе иногда приводила к вооруженным столкновениям. Да, и мае 1651 казацкая сотня была разбита под Яриловичи а литовский отряд потерпел поражение близ Сожа. В начале июня казаки Небабы окружили Гомель. Сам полковник впоследствии в письме Я. Радзивилла вину за нарушение покоя в регионе переводил на Гомельскую залога, которая, мол, спровоцировала инцидент. Однако, как справедливо заметил М. Грушевский, "размеры" похода на Гомель выходят далеко за рамки такой пограничной уголовной экспедиции. Очевидно, речь шла о другом - сорвать поход литовской армии в Украине, а в случае успеха осуществить рейд в направлении на Быхов. Во всяком случае говорили, что Небаба дал казакам именно такое напутствие "Идите, молодцы ... и всех в Гомеле под корень рубить, город сожгите, а затем в Быхова идите". Подробная реляция об осаде Гомеля позволяет воссоздать ее течение. Утром 4 июня до города приблизился многотысячный отряд казаков, которые на протяжении следующих суток копали окопы и добрались под самую стену. Как показал Я. Радзивилл, "среди мещан оказалась измена. Семеро из них спустились со стены к врагу. Поэтому наши всех горожан вырезали". Но это не помогло, и 6 июня "гомельский мещанин привел казаков с другой стороны, где забор подгнил". Впрочем, заставить тамошний гарнизон во главе с опытным наемником капитаном Монтгомери к капитуляции не повезло. 9 июня наказной полковник П. Забила получил письмо от Небабы с требованием немедленно "днем и ночью возвращаться назад". Ли в Украине дошли сведения о выступлении литовской армии, то вожаки просто решили дальше не раздражать Я. Радзивилла, но Небаба отозвал своих воинов из-под Гомеля и 13 июня отправил в литовского гетмана посольство во главе с С. Пободайла. "Старший сотник из полка Черниговского", как его поименовано в тогдашнем документе, повез письма от Б.Хмельницкого и Небабы с призывом к прекращению военных действий. Наверное, они рассчитывали путем переговоров оттянуть наступление литовской потуги или хотя бы выяснить планы ее командования. Но Я. Радзивилл принял принципиальное решение о начале кампании и использовал казацких послов в своих интересах, были задержаны на две недели и еще дезинформировано: на глазах С. Пободайла литовское войско вроде отправилось на Смоленшину ...

На самом деле, 20 июня Я. Радзивилл окончательно погоды план операции на территории Чернигово-Сивершины с королем Яном Казимиром. Г. Мирский должен форсировать Днепр и Сож, обезвредить казацкую засаду в устье Сожа и обеспечить переправу главным силам под Лоевом. Сам Я. Радзивилл отправил с Речицы артиллерию и пехоту лодками вниз по Днепру, а конница пушила суше. Утром 26 июня трёхтысячные отряд Г. Мирского неожиданно напал на гарнизон, состоявший из 300 казаков. Другим нескольким из них удалось спастись в неравном бою, и они сообщили Небабу, что на левый берег Днепра "пришли поляки, но их немного". Эта информация невольно ввела черниговского полковника в заблуждение относительно численности и действительных планов противника. Без надлежащей рекогностировкы Небаба, по словам Самовидца, "порвавшись неисправно, вскочил противко том войску исправном". Следовательно, у современников и потомков могло действительно показаться о легкомыслии и самоуверенность полковника, стал жертвой досадных обстоятельств.

Так или иначе 12-15-тысячное войско Небабы немедленно выступило из лагеря под репы и вскоре начало бой с отрядом Г. Мирского. Теперь преобладание было на стороне казаков, и Я. Радзивилл, который начал форсировать Днепр, мог попасть в критическую ситуацию. В этих обстоятельствах он избрал единственно правильный выход: воспользовавшись фактора внезапности, ударить во фланг армии Небабы теми силами, которые уже форсировали реку. Мемуарист С. Освенцим, оставивший подробное описание битвы близ устья Сожа, показал, что этот маневр литовского гетмана оказался удачным. Я. Радзивилл отрезал часть казацкого войска во главе со старшиной, и М. Небаба Пришлось драться в окружении. В бою погибло около 3-4 тыс. казаков, некоторые попал в плен и после допроса был казнен. Сам Небаба, "видя бедственное положение, начал отходить пешком, является его догнал товарищ из хоругви п. старосты мозырского. Небаба долго защищался от него в рукопашном бою, и то соскочить с коня, не мог сбить его лошадью. В то время подоспел на помощь еще второй товарищ, и они вдвоем начали побеждать. Но Небаба никак не сдавался в плен и, когда был ранен в правую руку, защищался левой, пока был забит ". Погибший был одет в "жупан атласный зеленый, ценный панцирь, этажа лосиная кожа с золотым Гудзь и таким же шнурком", имел "саблю в оправе, перстень на пальцу и крест золотой". V кафтане нашли "7000 золотом", которые достались победителю. Победе М. Небабы отдали должное даже враги - благородный Я. Радзивилл "велел похоронить Небабу и высыпать большую могилу".

Существует еще одна версия этой битвы, которую представляют П. Шевалье и немецкий "Летучая листок", опубликован Ю. Мициком. Согласно ей, Я. Радзивилл и Г. Мирский одновременно напали на гарнизон в устье Сожа с двух сторон, но казаки защищались до полутора часов. После этого Я. Радзивилл, утверждает П. Шевалье, - "хотя Мирский не перешел еще реки, к разделяла, и не присоединился к нему, постоянно двигался вперед, чтобы оказывать сопротивление казакам" Небабы, которые подоспели на поле боя. Впрочем, несмотря на гибель своих руководителей, около 10 тыс. казаков вовремя отступили в лагерь под репку, а затем в Чернигов. Правда, литовским воинам достались многочисленные трофеи и, в частности, 14 хоругвей-флагов. Аутентичные рисунки на некоторых из них сохранились в Отделе рукописей Российской публичной библиотеки в Санкт-Петербурге и были обнародованы Я. Исаевичем.

Поражение и гибель Небабы громко и болезненно отозвались в Украине. Литовское войско же вышло в тыл армии Б. Хмельницкого, который проиграл битву под Берестечком. Под реальной угрозой оказались все достижения восставшего украинского народа. Между тем Я. Радзивилл пошел в Чернигов, где распоряжался соратник и преемник М. Небабы - С. Пободайла. Штурмовать хорошо укрепленный город Я. Радзивилл не решился и, вернул обратно на Любеч ", откуда после отдыха направился на Киев. Война продолжалась ...

Судьбу семьи М. Небабы проследил В. Модзалевский которому также принадлежит едва ли не первая биограма полковника помещена в "Русском биографический словарь". Вдова Небабы которая должна сама заботиться сыновьями Андреем и Ефремом впоследствии вторично вышла замуж за Шаповаловский сотника С. Курбацкий. Но и этот брак, как оказалось, не гарантировал ей спокойной жизни. С. Курбацкий оказался в лагере гетмана Выговского, и в мае 1659 его жену с детьми были арестованы и вывезены русскими с Борзны в Путивль. Через несколько месяцев ее отпустили, но бедной женщине, которая вскоре овдовела вторично, жилось, наверное, трудно. Следует отдать должное гетману И. Брюховецкому, который принял на ее лишения и издал два охранные универсалы. Впоследствии Андрей Небаба стал Шаповаловский сотником, а Охрим Небаба - "знатным военным товарищем".

Как утверждают краеведы, еще четверть века назад недалеко от Любеча, близ села Малиновка (бывшая Духивщина) возвышались два кургана, которые местные жители связывали с Хмельнитчиной Однако впоследствии они были снесены по указанию колхозного руководителя. Жаль, ведь здесь, вполне вероятно, мог почивать прах Мартина Небабы и его казаков ...