Надо Знать

добавить знаний



Барка Василий Константинович


Barka.jpg

План:


Введение

Василий Барка (настоящее имя Василий Константинович Очерет; 16 июля 1908, Солоница - 11 апреля 2003) - украинский писатель и переводчик.


1. Биография

Родился 16 июля 1908 года в селе Солоницы Лубенского уезда Полтавской губернии (теперь Лубенского района Полтавской области).

1.1. Первая мировая война

Отца взяли на российско-германскую войну. 1916 года он уволился искалеченным (его со взрыва присыпало землей: имел пробитую ногу и сдвинутый позвоночник). Лечение электричеством стоило тогда дорого и забрало деньги из проданного надела. Переехали в город. Жили в сарае на дворе купца второй гильдии - у него отец когда-то, ставившим дом, покупал строительный материал. Отец взял на выплату домик на опушке, за городом. Нас в семье было три брата: все учились в духовном училище ("бурсе"). Не было денег платить за обучение в гимназии, а в духовном училище, согласно древним привилегией, дети с "казачьего сословия" могли учиться бесплатно.

В годы гражданской войны, при постоянных изменениях власти, "бурса" действовала. Режим, с крайними формальностями, был суров. Частые наказания, методы обучения (по русской грамматике, латыни, начальной математики) - традиционные, с преобладанием муштры. Школьники наверстывали свое - отчаянно босяцтвом, при нем, конечно, разрушался настроение настоящей благочестия. Переформировалась бурса в трудовую школу: сначала - в старом доме. Преподаватель математики давал читать классические украинские книги. Школа перешла в новый дом, там новые учителя научили нас безбожия.

Отец работал сначала как плотник в артели "Увечный воин", потом стал брать на обработку и уход запущенные сады - трети урожая. Раз мы ухаживали сад вдовы, ее мужа, старшину из армии УНР, во время вечернего ухода из города, при наступлении красноармейцев, убит на воротах. Вдова все время носила черную одежду - в трауре по нему. Однажды, когда я стерег сад, она дала просматривать две книги: "Гайдамаки" Шевченко - с иллюстрациями Сластиона и "Божественную комедию" Данте - с иллюстрациями Доре. "Гайдамаки" прочитались легко, с интересом; но "Божественная комедия" осталась большей частью непонятная, только замечательные иллюстрации ввели в целый мир чрезвычайных происшествий и запомнились навсегда: так же, как постоянные разговоры отца с его приятелями - о его любимую книгу, "Апокалипсис", о значении прихода каждого ангела и каждого зверя.

Отца мобилизовали и поставили инструктором в мастерских, производивших снаряжение для лошадей (поставлялась седлами и уздечку армия Буденного). Однажды в поезде, когда отправлял седла, - заболел тифом, после которого начались осложнения. Уже умирал, и его отнесли в мертвецкую (бывшая часовня в конце двора при больнице), но талантливый молодой врач Котляревский, из еврейской семьи, прибыв после обучения, пошел на осмотр и обратил его нары назад.

Около двух лет отец лежал больной. Была нужда и голод. Тогда я отправился наниматься на работу в селах и приносил ?натуральный? заработок. То горькое время; но одновременно - хорошая школа быта, школа жизни с богатствами народных говоров. Полно драм человеческих. Свежо предание. Щедрая природа. Разнообразие крестьянских характеров. Хотя работа тяжелая: от солнца к солнцу. Воскресеньям же пася лошади в степях, много читал; приносил книги из города, занимая в приятелей. В последнюю зиму найму начал ходить в школу в город - за восемь верст. Вставать приходилось рано: сделать надо и успеть в школу, хотя бы наступали снежные бури. Обратная дорога бывала и в темноте, и надо было справиться у лошадей и волов.


1.2. Высшее образование

Вернулся в город вовсе; кончил "трудовую школу". Поступил на учительские курсы, превратившиеся в педагогический техникум. Ошибочно выбрал себе математику и физику как специальность: возможно, через влияние старшего брата. Он позже стал специалистом - автором первого в СССР учебника фотограмметрии, выданного картографической управой Совнаркома в Москве, и профессором математики в Новосибирском университете: приезжал туда с пидполярья, где был главным инженером аэрофотосъемки на все побережье Ледовитого океана.

Средний брат стал тоже инженером: был начальником оборудования литейного цеха, который так же строил, - в Днепродзержинске, в большом заводе.

Старший брат, Александр, работал до конца жизни как инженер.

Средний, Иван, осуществил новый жизненный призыв: принял сан священника. Хотя был на год старше, мы вместе посещали класса сельской школы и Духовного училища в городе. Он в молодости любил служанкой в ​​храме; все вспоминаю в стихари, со свечой - в Братской церкви, когда служили, приезжая, митрополит В. Липкивский и епископ Ярещенко, чрезвычайное проповедник, что привлекал меня в двадцатых годах. Хотя это уже было время потери веры: так случилось со мною но брат сохранил ее * (* Слух о насильственной смерти брата и матери не потвердилась).

Меня тогда интересовали социальные науки. Изучал марксизм - с желанием постичь глубины этого учения: изучал его "клясикив". Но облачные теории не могли удовлетворить сердца. В то время популярным становился бухаринской стиль - с идеалом либерального социализма, скажем, как в реформах Дубчека для современной Чехословакии. Заинтересовали труда Богданова, его "Эмпириомонизм" и "Тектология", доступны для читателя 20-х годах, составили городов для перехода к концепции современной эпохи: в связи с трудами философов и физиков Венской школы.

Тогда гремела литературная полемика, знаменосцем которой стал Николай Хвылевой. Но, признаюсь, была мне какая-то посторонняя; хватало там поиски глубинных сторон дела, и все время выходил назверх же упрощенный концептивний позитивизм, преодолен только в конце полемики - в провозглашении лозунга о "романтику витаизму". Зато труд Юринця о Шест очень тогда понравилась, он, происходя из Галиции, как и Курбас, был мыслителем - энциклопедистом, подробно знал развитие европейской поэзии. Его монография на то время была новистю, приводила к оригинальным выводам о многостороннем стиль "кларнетиста" Тычины. Было у меня тогда благоговение перед нашим странствующим философом XVIII века, Сковородой (происходил из моей Лубенщины), и я не видел тогда достаточной причины, почему так полемисты с Возрождения 20-х годов в основном "свысока" относились к нашей старинной классики. Для меня, полного сковородинцем, близко подошел Достоевский, предмет огромного энтузиазма, - и в те годы, и позже. Из родного литературы были кумирами - конечно, кроме Шевченко, - на первом месте Иван Франко : особенно его проза, после него Коцюбинский, Стефаник.

Закончив педагогический техникум, после всех драм и конфликтов стал учителем математики и физики, но слабым, в средней школе. Послали в очень глухую Седьмую Роту, шахтерский "поселок", одновременно числился как село Нижнее, за какую версту от шахты "Тошковка": между высокими меловыми горами и ниже - из обычных скал, на берегу Донца. Седьмая Рота, лежа в ущелье, утопали или черный дым от шахты, или в белую пыль, внесен из меловых верховьев.

Несчастные случаи в подземелье, пьянство и "поножовщина" были обычным явлением, и всегда утром на улицах находили трупы. Учащиеся сначала относились враждебно к новым учителей, но скоро привыкли и были хорошие.

Пришлось 1928 года выехать поспешно из Украины, собственно - бежать: из-за конфликтов с местными партийными руководителями. Принял Северном Кавказе, тогда вместе с Кубанью входил в РСФСР (как и сейчас).

Издавна приманивал Кавказ, и Кубань была желанной землей. Там закончил филологический факультет, отрекшись предыдущего специальности, для которого не годился. Уже на Донбассе, в одиночества, брался перечитывать модернистских стихи; изучал их наизусть, прежде всего - стихи Тычины. А теперь, вспоминая жизнь у Донца, сочинял и сам лирику. Послал первые стихи Тычине, и - на мое радостное удивление! - Он напечатал их в "Красном пути", крупнейшем в то время периодическом журнале в УССР. (Тычина редактировал отдел поэзии).


1.3. Литературный дебют

1930 года вышла моя первая сборник стихов: "Пути" в Государственном издательстве в Харькове, тогдашней столице. Ранняя авторская надежда была поспешно обломана ужасно напасницькою рецензией, сам заголовок которой отражает все ее содержание: "Против классово-враждебных вылазок в поэзии". Печаталась она на всю страницу в столичной "Литературной газете"; содержала ложные обвинения. Я тогда был полностью лояльным гражданином и совсем не думал о "вылазки", только хотел найти образы для выражения какой-то яркой сущности из событий жизни. Газета обвинила в преступных вещах, в частности - в попытках восстановить религиозный "пережиток капитализма", хотя я тоже и этого не делал, а только строил символические картины с вздохами вечных сил, действующих над ограниченной реальностью видимого. Остро обвинение было - что я якобы хотел стихами сообщить пресса на Западе о физической ликвидации "слуг культа", но на самом деле я только подал экспрессионистический описание того, что происходило во время антирелигиозного карнавала, когда артисты на платформах изображали священника, патера и раввина, ведомых под косой острие гильотины. Даже ведущий стихотворение с ортодоксальной мнением спас сборки, и пришлось на собрании "РАПП"-у без конца "каяться". (РАПП: Российская ассоциация пролетарских писателей; имела украинскую секцию, к которой я принадлежал). Добавилось также обвинения в "буржуазном национализме".


1.4. "Цеха"

Наконец, решила писательская управа: надо составить "производственные", "трудовые" поэзии, посещая завод "Краснолит" и частично работая там. Я так и сделал. Возникла сборник "Цеха", изданная 1932 года также в Харькове - в Лим-и (Литература и Искусство).

Рецензия в "Литературной газете" была благосклонна - с той идеей, что автор исправляется и растет сознание. Но я уже не надеялся; хотя и совершенно искренне писал на сюжеты "производственные", но чувствовал больше не смогу так писать. Напротив того, как я хотел писать и мог, - нельзя. Замолчал. Выбрал добровольную поэтическое молчание - вместо писать, к чему сердце не лежало. Настало безмолвное десятилетия: до прихода немцев. Но дома, поздними вечерами, часто писал стихи, они почти все пропали во время войны. На Кубани тогда была "украинизация" - прежде всего для города, единственного крупного города-столицы, что среди украинского населения казачьей области зрусификувалося было более чем наполовину.

Приезжал Скрипник, член ЦК ВКП (б), и поощрял к осуществлению дела, одобренной на самом московском "Олимпе". Мы с одним приятелем, лингвистом, лелеяли тогда "страшную тайну": мечтаю о соединении Кубани и Украины - для осуществления принципа справедливости. Оба были вполне лояльными гражданами и думали, что при советском строе возможно преодолеть болезненные разрывы, проведенные через украинский народ при "проклятом" "царизме". Об этом мы говорили с ним через тринадцать лет, во время войны - уже на Западе. Но сила "культа личности" подавила справедливость; Кубань прежнему оторвана от основной массы украинских. Хотя мы сами часто разрушали свой жизненный состояние.

Нападения комсомольцев за "Пути" и даже за второй сборник в студенческое время были очень острые. Когда провозглашен был свободный конкурс в аспирантуру и я его выдержал, то нападения за каждое высказывание заставили покинуть украинский отдел и перейти на более нейтральный отдел истории средневековых захидньоевропейських литератур. Но этот отдел проводимой был на русском языке. Так закончились мои возможности писать на украинском языке и изучать украинскую литературу.

Через полтора года в Кремле, по приказу Сталина, провозгласили поход против "украинизации" и ликвидировали ее на Кубани. Некоторое время я имел дополнительную работу в художественном музее: как научный работник (составлять каталоги, тексты "этикеток", планировать экспозицию, исследовать экспонаты, оставались в "фонде" из-за неопределенности). Одновременно работал над разделами по профессиональным аспирантских курсов. Дослухував аспирантские курсы в Москве уже позже, тогда же выбрал тему диссертации: о соотношении реалистичности и фантастики в стиле "Божественной комедии" Данте.

В музее служба кончилась катастрофой преданию суду. Хотя достаточных причин для этого не было, я из фонда, определив данные о картинах, включил в экспозицию эстамп Дюрера: "Мужчина печали" (бичевание Христа), копию А. Иванова (автора "Явление Христа народу") - с картины Веронезе "Пиета "хорошие копии с Рафаэлева" Мадонны со святым Георгием ", с" Ночи "(" Рождества ") Кореджио; и ряд других картин, настоящей художественной стоимости, с религиозными сюжетами. Для суда формула обвинения была: "контрреволюционное оформление художественного музея". Только когда вдруг в Кремле изменился тон и начались гонения на "упрощенцев", что обедняют сборки классического живописи в музеях, - пришел и мое спасение. А из свежих курсов слушал их в Москве: от профессоров Пуришева, Поспелова, Дератани, Шиллера * (* Профессор, однофамилец классика), и особенно из бесед с Дживелегов, - я получил значительную обнову и вкриплення в чисто гуманитарном направлении мысли.

Через четыре года, в течение которых читал курс истории средневековых литератур на филологическом факультете (Северный Кавказ, где и учился впереди), - я закончил диссертацию и защитил ее в Москве. Это было как раз в день мира с Финляндией, когда впервые сняли затмения и многие из академического круга пришло на защиту. Затем, с лета того года, была болезнь (легкие и сердце), на весну выздоровел.


1.5. Вторая Мировая Война

Началась война - я со многими другими попал в так называемого "народного ополчения"; мог уволиться из-за нездоровья, но не захотел, считая, что должен выполнить долг. Мы отбывали военную подготовку делая противовоздушную службу на кровлях высоких зданий: в случае, когда падать зажигательные бомбы. Потом забрали нас в казармы и начали готовить как партизанский отряд - в подполье немцев.

Однако наступление немцев был такой быстрый, что нас отправили в полевых окопов и присоединили к регулярной военной части. В ночь на 10 августа 1942 года немцы внезапно изменили направление наступления - тогда очень быстро повели: им навстречу, перенимать у реки. К сожалению, через неподготовленность (во многих гранатах, например, не было капсюлей-детонаторов: забыли выдать) и через неудачный маневр командования, все закончилось мясорубкой. После удара осколком в голову, когда плечо было пробито пулей из танкового пулемета, я потерял сознание. Очнулся, добрался до городов на окраины и залез в заброшенную избушку; вся левая сторона гимнастерки была окровавленная и прилипала.

Вечером разбудили люди, жившие в домике, - они днями скрывались в "щелях" (траншеях). Передяглы в рабочее одежду. На следующий день я попросил соседа наведался, - помочь мне дойти до реки: хочу переплыть на другой берег Кубани. Выпросил у хозяев резиновую подушку: надуть ее перед тем, как пойти в воду, - течение большой реки очень быстрая и с водоворота: даже не каждый здоровый мог переплыть. Но как раз на берегу стояли колонны немецких танков; пришлось возвращаться оттуда.

Больше месяца потом болел и не мог ходить. Плечо все гнило, и председатель тьмарилась; медикаментов не было никаких. Я жевал лук и чеснок вместе, делал "котлету" и прикладывал: в конце концов начало заживать. За долгие недели хозяева натерпелись, ибо на воротах, как и везде по городу, висели большие немецкие объявления: тем, кто скрывается после побоевища, и владельцам домов - расстрел на месте. Боялись люди, но не выбросили лежащего на улицу. Одновременно с советских самолетов сброшены объявления: все, кто остался жив при немцах после побоевища, провозглашались "изменниками родины". Это объявление бесконечно возмутила. Человек оказывался между двумя смертями, вычеркнут из живых. Это была судьба очень многих и куда хуже моей и задела миллионы людей. В то время решился мой полный разрыв с режимом.

Когда смог ходить, хозяева отвели в пустую комнату - в доме недалеко от вокзала. Там были хорошие знакомые. Виздоровившы, работал свечном заводе, в лаборатории. Когда освободили, - потому что старый воск и стеарин закончился, а нового не было, - стал работать корректором, одновременно и производил язык, в украинской части газеты "Кубань", тогда начала выходить. Вернулась жена с сыном: их эвакуировали были вместе со школьным персоналом на Кавказ (жена по специальности учительница, а затем училась в театральном институте). Немцы захватили часть эвакуированных и завернули назад. Жена - черкешенка (адигейка) мы поженились 1932 года летом; сын Юрий родился 1933 году осенью, во время большого искусственного голода на Кубани. Голод унес много жертв, на самой Украине у семи миллионов, на Кубани примерно полтора миллиона - из трех с половиной или четырех.

Немцы провозгласили эвакуацию всех мужчин; забыл, кажется, до 55 лет полиция выискивала - кто остается. Мы уезжали 29 января 1943; все говорили: это на неделю-другую, скоро вернемся. Было холодно и снежно. Немногие решался брать семью в открытые зимние степи с метелями. Я тоже покинул город сам.

Поезд скоро стал. Шли пешком: часть дороги отбыли на тягаривци (подвозил немец, который отправлял большие электромоторы). Достались на "чушку" - заминированный по бокам полосу Широчин более десяти метров, а длиной, пожалуй, четырнадцать километров, - точно не помню! - Она врезается в воды Азовского моря в направлении к крымскому берегу, к Еникале, где было когда-то турецкое укрепление. Морские течения несла массу льда: мы по ней настилали доски и шли на чистое место: встретить какой-нибудь катер. Из людей, переходивших впереди, много погибло. Поздно вечером удалось переехать - мы заработали переезд, разгрузив строительное дерево с пароплавика и перенеся его по дощатой дорожци на море - к пристани на острие "чушки".

Второй день немцы выстроили нас как пленных; дали по ржаной буханки на двух и колонной повели на вокзал; погрузившы в товарные вагоны, повезли через Крым и далее - через Украину, на открытых платформах при сильном морозе и ветре, с остановкой в Кривом Роге.

Пешком переходили мы через Днепр, при Днепрельстане, что его тогда ремонтировали итальянцы. Далее остановка была в Белой Церкви, Киеве, Варшаве (здесь "санитарная обработка"), и наконец прибыли в Берлин. Там нужен был корректор в типографии украинского издательства, и его администрация получила разрешение взять меня. Из категории "остарбайтеров" не уволили чиновники Остминистериюму, но позволили не носить нашивки "ОСТ".

Жил в комнатке при самом помещении издательства. Берлин тогда уже начинал гореть под бомбежками, и я одновременно исполнял противопожарные обязанности в помещении. После ярости фронтовых пространств и жестокости немецкого управления на Востоке - чрезвычайно поразил характер жизни в самой Германии: люди в основной множестве своей вежливы и внимательны, феноменально трудолюбивые и твердые в обещаниях, сострадательны, неутомимые в сохранении чистоты и порядка: это было огромное хорошо открытия для меня - там, среди обычного населения, в таких необычных обстоятельствах горящего Берлина, я нашел мою заветную "фаустовское" Европу.

Немцы в подавляющем массе своей были огорчении всей военной авантюрой нацистов. Хотя встречались очень жестокие: прежде надзиратели лагерей, они травили собак на наших "остивцив", гоня на работу, и били в кровь. Уже не говорить о кацеты - с их людоедский ладами. Весь Берлин горел все сильнее; воздушные атаки бывали уже днем ​​и ночью. Бомбы дважды разбивали помещения издательства: все горело от фосфора до - конца. Переехали на окраину города. В эти годы (от 1943-го) я снова начал постоянно писать стихи. Жизнь на "предельных ситуациях", чтение новых книг, недоступных ранее, прежде всего - религиозных, посещение церкви, а больше долгие размышления в одиночестве совершенно изменили взгляды.


1.6. Побег на Запад

Драгоценным приобретением была Библия в переводе Кулиша : ее подарил выдающийся наш артист-маляр Эдвард Козак. Я и сейчас храню ее. Писал я также эссе: часть их включил теперь в книгу "Земля садоводческих" (недавно напечатана). Началась эвакуация из Берлина. Стихи я переписал очень мелко, чтобы держать в кармане и не потерять. Ночью, после бомбардировки, уехал в Ваймара и там жил со многими нашими земляками в Гердер Шуле; спали на полу. Там встретили мы первые американские танки занимали город. Но скоро Тюрингия отдана была в советскую зону; пришлось отходить на запад. Пешком прошел около 1000 километров. За месяц путешествия время подвозили авто получили наши земляки. В пути прятались от ловцов с репатриационных комиссий: они выглядели на всех перекрестках. Ночевать приходилось то в сене, то на полу в пустой школе, то в шалашах за селами, а иногда немцы гостеприимно принимали в свои дома.

Наконец перед глазами - Авгсбург. Там нашлось пристанище на окраине, на территории заброшенного кирпичного завода, в широкие яме, где в бараках размещался украинский лагерь. Места свободного не было. Из досок я сбил низенький ящик и там ночевал. На зиму лагерь переселили американцы в красивые дома Сомме-касерне: начался более благоустроенный быт.

В годы жизни в лагере "ДиПи" я писал стихи, эссе; составил роман "Рай" - он, правда, весь проникнут горечью тогдашнего состояния и полемичностью напивприречених - под постоянной угрозой выдачи, это сдвинуло повествовательные линии в произведении, писаному в коридоре на подоконнике , потому что в небольшой комнате с кроватями в два этажа было слишком тесно и шумно. Стихи, преимущественно среди природы, за пределами лагеря, складывались более независимыми. Лагерь переведен в Ляйпгайм. Но некоторое время я прожил, выехав оттуда в Нойбурзи, возле Дуная. Придя в Ляйпгайм, получил сообщение на выезд за океан.

Имея разбитое здоровье, боялся ехать в Америку: в ней можно было в то время найти только тяжелый труд, как писали наши земляки, и я не был уверен, выдержу - не свалюсь. Поэтому согласился на предложение молодых людей * (* УПА - с ОУН (р)): пешком перейти "на черно" границу Франции, там иссякнет труд преподавателя в украинской школе, недалеко от Парижа. Я с дней своей юности был "парижоман"; наиболее любил французское искусство и переводил французские стихи. Пешая авантура была очень тяжелая, с ночевками на мокрой лесной глине в горных лесах, под дождем, с бесконечными слепыми путешествиями. Французская полиция поймала в поезде, который шел на Париж. Нас судили и посадили в тюрьму. Я не имел выбора и шел без малейшего недоброго намерения, без всякой скрытой цели, просто - от отчаяния, как спасается человек, лишенная годы всего, хотела куда-то выбиться из последней искрой надежды: о творчестве.

Окраина моей любимой "Прекрасной Франции" обернулась в то время крайне грубой процедуре допросов, которая не была пропорциональна нарушение закона, в чем я со спутниками действительно провинился. Но судья из Саарлянда был очень добрый человек, с мудрой сдержанностью - он "припаял" немного. Мы с ним, при всей великоторжествений обстановке его места, высоко на горе: места сторожа законов, одетого в мантию, - даже немного "поторговались" о сроке заключения. Я ему доказывал, что переход границы не такой уж и большой грех, ибо, в конце концов, в вечности неба над нами нет границ между странами или зонами - американской, французской и т.д.. На это господин судья резонно ответил мне, что, к сожалению, мы живем не на небе, а на земле, и за такие вещи, которые я со спутниками совершил, все-таки полагается тюрьма. Когда мы отсидели в какой-то старой крепости, нас отвезли к границе и выпущено.


1.7. Эмиграция в Америку

Позже в лагерь пришло официальное разрешение на въезд в Париж, но я имел большое оскорбления от руины найомриянишого образа моей жизни. Решил ехать в Америку: надеясь, что там найдется место под солнцем и, возможно, такая судьба написана мужчине на огненных зорях; как каждому своя. И не ошибся. Уже в Ляйпгайми начал новую книгу лирики, ее продолжил во время переезда в Америку и получила название "Океан" (И ТОМ; начало его в немецком переводе вышел под названием "Трояндний роман").

Могила на кладбище Баунд Брук. США.

В Америке, во время тогдашнего безработицы, сначала топил Паровик обогрев в подвалах, возя углей тачками, потом мыл стены, окна и полы в госпитале католического монастыря Святого Креста. Некоторое время работал над историей украинской литературы, при издательстве "Пролог"; к печати успел приготовить часть труда - она ​​появилась под названием "хлебопашцев Орфей, или Клярнетизм", - когда я отошел от издательства. Лето прожил в монастыре отцов Василиан, у океана в Гленкове; работал над поэмой. Был болен; придя в город, написал книгу "Правда Кобзаря", обрабатывал ее в Таннерсвили, в Кетскильських горах: в доме приятеля, выдающегося артиста-художника Л. Кузьмы.

С его семьей мы летом жили на вершинах гор, в лесу, положив на ночь камни под голову. Он там рисовал свои магически реалистичные пейзажи, как и его жена - его ученица. Я тоже пробовал рисовать, но больше работал над II частью ?Океана?. Потом сложил повесть "Желтый князь" (в основе - события 1933 года). Обрабатывал ее, как и "Океан", в горах, на дома "Верховина": собственность Братского союза рабочих-украинский. Повесть вышла 1963 года. Это - моя вторая прозаическая вещь; первая, "Рай", изданная в Америке 1953 года.

Сборник небольших религиозно-философских эссе, большая часть которых шла в радио "Свобода" последовательно "Воскресных разговоров", - вышла в свет под заголовком "Всадник неба". Книга избранных стихотворений "Лирник", занимающий стихи, написанные за 25 лет, появилась на мое пятидесятилетия: 1968 года. Несколько лет был редактором украинского отдела радио "Свобода" в Нью-Йорке, через нездоровье должен отпроситься (хлопоты с болезнью глаз и кровеносных сосудов). Перевел шекспировского "Короля Лира"; имел целью некоторую обнову стилистических устройств украинского литературного языка. Перевод был принят к печати в летних номерах журнала "Современность" ( Мюнхен) и вышел затем отдельной книгой.

Перед тем перевел "Апокалипсис": для украинского издания Библии (в Риме). Окончил строфическими (стихотворный) роман "Свидетель": четыре пьятсотсторинкови тома. Другие произведения, изданные или подготовленные к печати

  • "Кавказ" (судьба империи), драматическая поэма, четыре тома;
  • "Океан", лирика, три тома;
  • "Судный степь", эпическая поэма, один том - посвященная тысячной годовщины крещения Украины-Руси;
  • "Царство", псалмични сонеты, один том;
  • "Лирник", избранные стихотворения и поэмы, два тома, второе издание;
  • "Души едемитив", роман;
  • "Спокутник и ключи земли", роман - из украинского быта в Америке;
  • "Земля садоводческих", антология эссе об искусстве и литературе, два тома;
  • "Хозяин города", пьеса ("Мертвый угол" Украинский номенклатуры).

Моя биография, против обычного жизненного положения, сложилась неудачно. Но так человек время освобождается от вязания связями, незгодженимы со свободным высказыванием чувства и мысли в образе простой и доброй красоты, ее надо с постоянными трудами искать. Хотя она везде заключена, как в зерне в правде - из нее раскрывается для каждого, и жизнь получает оправдание при всех размолвки.


2. Творчество

Его литературное наследие, кроме рукописей, которые с большим трудом удалось сохранить и поместить в УВАН в Нью-Йорке, это более 20 книг стихов, романов, повестей, эссе, переводов, литературной критики. В городе Ровно, в издательстве "Дева" в 1998 году появилась книга "Портрет", автором которой является писатель Николай Верный-француженки. Это большая, солидная работа, в которой представлены биографии Василия Барки, список его произведений и их оценку литературоведами.

Творчества Василия Барки присуща глубокая христианская религиозность, частые ссылки на Библию, для издания которой он посвятил много труда. Ему обязаны языковую редакцию, литературное проработки "Откровение" ("Апокалипсы") на основании древне-греческих источников. Это самое полное иллюстрированное издание, появилось в 1963 году в Риме. В поэзии Василия Барки часто находим библейские мотивы, в высокохудожественной форме отражают события из истории украинского народа, в частности его трагедию во время Великого голода. Вот две строки:

"

Молятся подсолнухи: Гром на облаке Библию читает ... тополь шепотом: страшный какой твой плач, Исаией!

Молятся подсолнухи. Голод, мать младенца убивает ... тополь закричала: вот какой мой рай, Исаией!

"

По роману "Желтый князь" (вышел также французском) О. Янчук создал фильм " Голод-33" .

Автор книги "Портрет" утверждает, что "в Украине выдают медленной очередь произведения одного из крупнейших украинских поэтов модернистов XX века - Василия Барки".

Поэзия Василия Барки - это отражение его глубокой христианской религиозности и этики, это язык его сердца. Поэтому и основные приметы его характера - это необычная доброта и скромность, гуманность и набожность, толерантность и уважение мнения другого человека, безоговорочное признание учение Библии.

Поэзия Василия Барки, с точки зрения обычного читателя - это кружевной ковер, часто непостижимого взор, это вышитые полотенца, тканые разноцветными нитками-словами. Озвучивание, музыкальное оформление, мелодичность и чистота выражения, композиция новообразований, как следствие творческого процесса, собственная интерпретация языка народа - это компоненты поэзии Барки. В послесловии к сборнику стихов "Белый свет" говорится: "Поэзия Барки - это сплошной перевод действительности на язык сердца". И далее: "В поэзии Барки надо вчитаться и главное - вжиться, и тогда мы увидим мир его глазами, и станем от этого наверняка душевно богаче, содержательнее, глубже, светлые". Быть в обществе В. Барки - это была большая удовольствие. Его всесторонние знания всего, чем богато человечество, не имели границ. А потому каждый разговор с ним облагораживало человека.

Василий Барка последние три года болел, разбитый параличом, немощный, потеряв силы с чрезмерной труда. Одинокий, в доме доме, среди чужого окружения умер, как нуждар и калека. Он любил дом "Верховина", собственность украинской Братского Союза, где в горной природы прожил 32 года, где написал большинство своих произведений.


3. Известные произведения

  • Барка В. "Пути" 1930, сборник стихов.
  • Барка В. "Цеха" 1932, сборник стихов.
  • Барка В. "Рай", роман, изданный в Америке в 1951.
  • Барка В. Океан. Лирика. - М.: Орий, 1992.
  • Барка В. "Желтый князь", повесть, вышла в Америке, в 1963.
  • Барка В. "Король Лир", перевод с английского.
  • Барка В. "Апокалипсис", перевод для украинского издания Библии.
  • Барка В. Всадник неба. Эссе. - М.: Светильник, 1998.
  • Барка В. Желтый князь. - К.: Наукова думка, 1999.
  • Барка В. Лирник. Избранные стихи. - Нью-Йорк, 1968. - 301 с.
  • Барка В. Правда Кобзаря. - Нью-Йорк: Пролог, 1961. - 288 с.
  • Барка В. Поэзия. - К.: Наук. мысль, 2000.
  • Барка В. Рай. Роман. - Джерси Сити - Нью-Йорк: Свобода, 1953. - 309 с.
  • Барка В. Спокутник и ключи земли. Роман-притча. - М.: Орий, 1992.
  • Барка В. хлебопашцев Орфей или кларнетизм. - Мюнхен - Нью-Йорк, 1961. - 87 с.

4. Источники и ссылки информации

  • Произведения Василия Барки в электронной библиотеке ukrclassic.com.ua
  • Барка Василий / / Энциклопедия украиноведения: Словарная часть / Голов. ред. В. Кубийович. Репринт. воспроизведения. - К., 1993. - Т. 1. - С. 94.
  • Украинское слово - Т. 2. - Киев, 1994
  • Газета "Свобода"
  • Любовь Много Автор "Желтого князя" Исполнилось 100 лет со дня рождения писателя Василия Барки / / "Украина Молода", номер 131 за 18 июля 2008
  • Писатели украинской диаспоры: Донбасский измерение / [сост. В. А. Просалов]. - Донецк: Восточный издательский дом, 2010. - 336 с.
  • Бойчук Б. Василий Барка / / Воспоминания в биографии. - К.: Факт, 2003. - С. 83-89.
  • Верный М. При отсветах бессмертия: Некоторые факты из жизни и творчества Василия Барки по случаю 75-летия / / Новые дня. - 1983. - № 10. - С. 5-9; № 11. - С. 5-8.
  • Драч И. Ф. Барка Василий / / Украинская литературная энциклопедия: В 5 т. - К.: Украинская энциклопедия им. М. П. Бажана, 1988. - Т. 1. - С. 131.
  • Кейс В. О "Свидетеля солнцу шестикрылых" (Из речи на праздновании Василия Барки 22-го июня 1996 г.) / / Миро-вид. - 1996. - Ч. 4. - С. 68-72.
  • Кузнецов Ю. Василий Барка / / Слово и время. - 1992. - № 2. - С. 11-12. Мариненко Ю. "Мир озаренный и свежий". Роман Василия Барки "Рай" / / Дивослово. - 2002. - № 6. - С. 2-5.
Эта статья защищена от незареестронваих и неподтвержденных пользователей.
Правка является запрещенным на данный момент.
Смотрите правила защиты страниц и журнал защиты для более детальной информации. Если вы не можете редактировать статью и хотите внести изменения, то вы можете сделать запрос на изменение, обсудить изменения на странице обсуждения, сделать запрос на снятие защиты, войти в систему или зарегистрироваться .

код для вставки
Данный текст может содержать ошибки.

скачать

© Надо Знать
написать нам