Надо Знать

добавить знаний



Похороны



Похороны - обряд захоронения умершего.

Обычно происходит на третий день после смерти. Люди, имевшие нести хоругви, ждали во дворе. К ним выходил хозяин, или хозяйка, и давали каждому по кружке и по свече; назывались эти люди Крестовым. Если покойный был парень, или девушка, то давали им еще и по хорошей платке - "ибо последнюю бояре". Быстро привязывали на груди к одежде (Етн. Сб. НТШ. XXXII, 312). На Волыни, если хоронили девушку, одаривали всех присутствующих шишками и бинди, а если парня, то шишками и платками (Беньковский в К. Ст. 1896. IX 249-56). В обоих случаях клали на крышку каравай, а затем на кладбище то каравай раздавали кусочками присутствовать перед тем еще, как тело клали в яму (там же ст 256). Васильев тоже писал: "Когда хоронят девушку, то ей расчесывают волосы и надевают на лоб ленты, украшают цветами голову цветами и с правой стороны пришивают венок. Делают также гильце из сосны и обквитчують его цветками с калины, барвинка, ржи, проса и ячменя, и ставят на столе. Как прячут девушку в яму бросают туда и гильце. К креста привязывают полотенце, а хоругви перевязывают платками. Гроб несут четыре девушки, а две девушки несут крышку. Им перевязывают руки лентами, только красными. На том свете - "Господь ей золотой венчик на голову положит, и свадьбы она все-таки не пройдет, она себе там выберет ..." (К. Ст. 1889 V, 635-37).

На Снятинщине, как хоронили девушку, за гробом шел один парень, одетый "как во венок", "это князь, а боками у домовыми идут две подружки" (Етн. Сб. НТШ. XXXII, 333). И на Волыни парней на похоронах холостых звали боярами, а девушек дружками. Если хоронили парня, то гроб и крышку несли парни.

Когда выносили покойника из дома, иногда осыпали гроб тем зерном, вымолоченного с рождественского Деда - Кое-где тем зерном обсыпали также всю хату снаружи и внутри. Бросали те зерна также на жар и окуривали тем дом.

Вынося. стучали гробом трижды о порог - то покойник прощался с домом. Во многих местностях говорили, что к тому моменту покойник все слышал делалось вокруг него, но затем этого не слышал (Етн. 36. НТШ. XXXII, 206). На Киевской объясняли, что стук гроба о порог делалось для того, - "чтобы смерть не возвращалась". (К. Ст. 1889, V, 635)). На Уманщине порог то, что с ним покойник прощался, позже обстругувалы, вероятно для того, чтобы он не мог его опознать.

Когда тело уже было вынесено из дома, сейчас же закрывали за ним дверь, и их до нельзя было открывать, пока погребальный поход не исчезал из поля зрения: иначе еще кто-то из семьи мог умереть. На Киевщине во многих местностях, не только закрывали двери и ворота, но и обвязывали ворота красным поясом - "чтобы хозяйство не бежали" (К. Ст. 1889, V, 636). На Снятинщине - "как вынесут гроб на дорогу, кто-то из участников припрет волну ворота, задержуючы часть участников на обистю. Это делается для того, чтобы бы не все пошли за ним, не все люди умерли ..." (Етн. Сб. НТШ. XXXII, 332)

Как уже немного отошли от дома, кто-то чужой заметал ее. Своему, домашнем не годится заметать - "потому бы не видився с покойником на том Свиг". Потом жгли содома от кровати и стружки от гроба. "Смотрят, куда дым несет: как на дом, то снова мерлець, как от дома, то не будет" (там же 312). На Горличчини солому из постели, где лежал и умер больной, давали под скот, а околит, на котором лежал мертвый, жгли, или делали из него снопы и вшивали в крыши, чтобы буря не драла крыше (там же, 206). Здесь, когда выносили уже тело из дома, клали на стол хлеб, а семья обходила йото трижды; под стол забивали зуб с бороны, чтобы люди не умирали. Под пороги сыпали зерно, а на Лемковщине овес, чтобы то хлеб никогда не оставляло хозяйства. Все открывали - амбары, конюшни, Сусик, сундуки, - "чтобы время душа, где задерживается и долго на этом свете не покутувала ..." (там же, 207). На Надвирнянщини, как только выносили гроб на двор, кто-то из родственников выгонял всех из дома и, оставшись один, принимал горшок, который стоял все время в голове покойного, бросал со всей силы где порога и восклицал: "За все головы!" Потом перескакивал порога, считая, чтобы не стать на который черенок (там же, 246). Кое-где, нагомисть, в лаву, в конце главы, забивали гвоздь чтобы не было больше мертвых. При этом заказывали: "Забиваю туй, чтобы стоял туй за все главы, пока туй будешь, чтобы никому из нас, крестным, не мешало" (там же, 249). Разбивали также трубку покойного - "потому могла бы с ней беда ночью курить" (там же).

Гроб обычно, как не очень далеко, несли на руках. На Снятинщине объясняли: "Как везут, то душа имеет еще год пасти скотину, которая везла его тело" (там же).

Порядок похода был обычно такой, крест, крышка, хоругви, хор, священник, гроб, близкие родственники, дальние родственники и чужие. В Галиции, была очень распространена запрет идти за первым ребенком: "За мертвецом могут идти все родственники иметь за первым ребенком не идет и плакать ей тогда нельзя, потому бы на том свете ребенок в слезах утопилась" (там же, 229). Или "Первого ребенка мама не отправляет в гробу, ибо говорит: виряджу все дети, скоро первый виряджу" (там же, 333). Так же и на Черниговской : "За гробом первого ребенка, чтобы не умирали второй дети, иметь гробовище не идет, а проводит гроб только до ворот" (там же, 396).

В с. Лебедине Киевской сохранилось верование, что, когда идет похороны, нельзя выглядывать из окна: "Ибо как возьмется за что-нибудь у себя, сейчас и начнет расти шишка, кость ..." (К. Ст. 1889, В, 635). Здесь же говорили, что "нельзя обгонять похороны" (там же). А если свадебный поход встретит похороны, то "уже жизни не будет" (К, Ст. 1890, УШ, 318). На Изюмщине верили, что если бы кто перешел дорогу похоронах его тело покрылось бы чирьями, которые можно выжечь бы каленым железом (там же). То же и на Белгородщине : "Кто мертвецу перейдет дорогу, у того на лице вырастет нарост, который называют Кист. Также грех и на коне ехать поперек дороги мертвецу, потому что все равно так не пройдет. Если у мужчины нарост не вырастет, то нападут наросты на коня. Чтобы збавитися от нароста, надо попросить ложку в том доме, где был недавно покойник. Ложку надо выпросить ту самую, которой ел покойник, и затем цей ложкой давить ежедневно тот нарост или шишку. Через несколько дней, не более чем двенадцать нарост проходит .. . "(Етн.. 36. НТИИИ. ХХХП, 413). Разумеется, это обыкновенный предрассудок.

По дороге из дома в церковь погребальный поход становится несколько раз, и священник отчитывает Евангелие, но "перед мостом и на мосту не свободно провожать тело, значит становиться и отправлять молебны, лишь за мостом" (там же, 351. Бувокина). О некоторых отмены в похоронах на Буковине, см. ПАУСИ, помани, Поменник, Сточок.

В церкви гроб ставят посредине, а на нее ставили (на Снятинщине) хлеб, овощи и коливо. По мессе, прощались с покойным. Хлеб, скатерть и овощи оставались священнику. Коливо (вареную пшеницу) забирали домой (Етн. Сб. XXXII, 315). В с. Карлу той же Снятинщини на гроб в церкви ставили миску с Дорой и чашку с освященной водой и кропилом - веточкой базилику. Той водой кропили гроб. Исправив парастас, "преподносит священник с дьяком хлеба вверх и, потрясая ими, поют также: это - купно МОЛИТВА. Из церкви видпроваджуе тело на кладбище только крест, хоругви остаются уже в церкви" (там же, 333).

Иногда в церковь не заносили, а несли прямо на кладбище. Но так делали редко. Когда приносили гроб в яму, ставили ее на носилках у нее, и священник сейчас же начинал служить панихиду. По описанию из Билгородщииы, он дает умершему в руки лист с молитвой, то есть отпущение грехов дается мертвому. Без этого письма св. Петр не примет в рай. Другие думают, что это письмо служит для паспорт. У кого есть такое письмо, св. Петр тотчас увидит, что он православный христианин. После этого поп заставляет всех прощаться с покойным, здесь поют "последнюю целование". Все по очереди подходят к покойнику и целуют его, прощаясь с ним. Кто целует в щеку, кто в руку, другие в губы, если он родственник, или был кому хороший приятель. Кто с мертвым не простится, потому великий грех. Кто с покойным не попрощался, то потому мерлець не даст покоя: в 40 день ночам будет сниться и гоняться за ник с палкой ... Когда все простятся с покойником, то поп начинает печатать и придавите земли. Здесь он накрест посыпает землей на крышку гроба и читает "Господня земля и исполнения. После этого землекопы прибивают крышку с гроба наглухо деревянными кольями" (там же. 413-14).

Когда гроб забьют, спускают ее в яму: спускают на холсте, а у кого нет полотна то на веревках, ибо кто спускает на полотне, то уже то полотно должно остаться в пользу церкви. Священник первый бросает землю трижды горсти, а затем и присутствующие тоже каждый по три горсти, а дальше уже сами копатели забрасывают лопатами и ставят крест (там же. 414). На Снятинщине священник, печатаючы гроб, выливает в яму остаток воды из чашки, которая стояла на могиле, и высыпает из кадильницы пепел. Здесь тоже каждый из присутствующих бросает горсть земли в яму - "это послидня прислуга, еще послужил ему, что его прикрыл". Однако, "не свободно бросать комки мужчине по женщине, а женщине по мужчине". И на Буковине говорят, что только чужие бросают горсть земли в яму, а родственники удерживаются (Зап. ЮЗОтд. П, Зл2). То же на Надвирнянщини: "Своему нельзя бросать, только пришлые бросают по грудке на знак, и я на погребе ..." (Етн. Сб. НТШ, XXX "', 247).

"Некоторые из родственников, - записывал Тарасевський на Билгородчини, - бросают в могилу деньги. Это для того, чтобы покойнику на том свете было чем откупиться, как будут пускать в рай так, чтобы было чем пидмогоричиты стражу" (там же. 414) . Но в этом обычае бросать в яму деньги, что о нем вспоминай и Чубинский (IV, 710), объясняя, что деньги даются "за место", надо видеть пережиток прошлого греко-римского обычая класть покойнику в рот или на лоб, монету Хароном за перевоз через Стикс.

Кладут в нас покойника в яму "лицом на восток, то есть на восток ногами, а головой на запад, так что, когда он встанет перед страшным судом, то будет смотреть на восток, откуда будет идти Спаситель мира ".

На могильци ставили (на Снятинщине) черепок с ладаном и зажигали его - "чтобы горел здесь всю первую ночь. чтобы с Ладанов дымом унеслась на небеса душа в Бога " (ЕТН Сб. НТШ, ХХХХИИ. 313).

Вернувшись с похорон домой, если от покойника шел "дух тяжелый", сбрасывали одежду на дворе и, во всяком случае, войдя в дом, надо было "схватиться за трубу, или грубую" (К. Ст. 1889. В. 635-37 ). В этом акте очень ярко выступает очистительная роль печи, освященной "святым огнем ". Если кто из родственников очень горевал по покойному, ему сыпали земли с могилки за шиворот - "чтобы не было досады, чтобы поскорее забыть" (там же, 1890, УИП. 318-21). См.. земли могильной.

Если тело увозили на кладбище, а не несли на руках, то извозчик, возвращаясь домой, не садился на телегу, а шел у него "Садиться на телегу нельзя, потому что что-то бы случилось". "Когда тот вез привезут во двор переворачивают его вверх колесами, чтобы на подворье отвернулось плохо, привернулося все хорошо ". (ЕТН Сб. НТШ. XXXII, 206).

Отмеченной, иногда покойника не выносили обычным путем через дверь, ворота, а проделывали для захоронения выноса специальный выход. Васильев в конце прошлого века записывал: "В Ромны гроб не проносят через ворота, а передают через забор, - значений этого не известно" (К. Ст. 1889, В. 635-36). Исторически установлено, что тело Владимира Великого было вынесено не через дверь, а через пролом в стене. Современная этнология установила, что обычай выноса тела покойного не обычным путем был распространен почти во всем мире. В Европе он существовал у древних скандинавов, где "покойника нельзя было проносить через двери, через которые входили и выходили живые люди, для выноса покойника делали брешь в стиш за головой покойника, или прокопали дырку под южной стеной, через которую и вытаскивали покойника. Но теперь, отмечает Вейнгольд, этот обычай служит символом позора и употребляется для трупов, считаются нечистыми В давние времена, когда каждый покойник вызывал страх, один и тот же обычай применялся для всех. "(" Альт-нордише Леоон "Берлин. 1856, 476). Как символ позора, извлечения тела через сделанный в стене брешь было приспособлено к Бориса Годунова, провозглашенного волшебником. Его тело извлекли из могилы в Архангельском соборе и выбросили через пролом в стене. Народ думает, что покойник может вернуться тем путем, которым его принято, значит, чтобы не мог вернуться дверью, делали пролом в стене, который позже замуровывали. Очень много примеров этого обычая собрал свое время Анучин в разведке "Сани, ладья и кони, как принадлежности погребального обряда" в московских "Древностях" т. ХИУ, ст. 99-95.


См.. также


код для вставки
Данный текст может содержать ошибки.

скачать

© Надо Знать
написать нам