Прибалтийское гражданское право

Прибалтийское гражданское право (также остзейских) - самостоятельное гражданское законодательство в Прибалтийском крае Российской империи, состоящий в ближайшей родства с немецким правом. Законодательство имело много внутренних разделов по отдельным состояниями и социальными классами населения (права земское, городское и сельское) и по отдельным губерниям, городами и местностями. К концу XIX века его кодификация различала земские права Лифляндии, Эстляндии, Курляндии и Пильтена, городские права Эстляндии, Лифляндии, Курляндии, города Нарвы, а также крестьянские права, различные для каждой из трех губерний Прибалтийского края.


1. История

Сложность законодательства, как и само существование в империи общего права, отличного от русского, было связано с особенностями исторического развития края и тех политических влияний, которые на него влияли.

1.1. Немецкое господство

История прибалтийского права начинается с момента завоевания Лифляндии и Эстляндии немцами. Правовые отношения более ранних жителей страны не вылились в какую-либо определенную систему, способную оставить после себя какие-либо следы, они не шли дальше выработки незначительного количества денежных штрафов за важнейшие деликты и преступления. Завоеватели немецкого происхождения, наоборот, появились в страну с совершенно определенными правовыми взглядами и быстро установили привычный им порядок вещей, проникнутый общегерманского началами феодального строя. Производимое и установлено таким путем обычное право составляло основу юридического развития Прибалтийского края на весь период епископского и орденского владычества (1198-1561 годы). Законодательству германского императора и папы принадлежит в этом развитии незначительная роль; гораздо больше - влияния местных епископов, датских королей для Эстляндии и орденских магистратов; значительную роль играют также постановления правящих органов автономных групп, на которые распалось населения края ( ландтаги и городских советов). О характере и состав норм Прибалтийского права в этот период свидетельствуют частные коллекции права, основу древнейшего из них, так называемого Вальдемар-Ерихського права (по происхождению - первой половины XIII века, списки - XV и XVI веков), составляет право Эстляндской вассалов, утвержденное по ними датским королем Вальдемаром (1202-1241). Оно почти полностью заимствованы из немецких источников и составлено в пользу вассалов немецкого, а не датского происхождения, несмотря на подчинение Эстляндии датскому владычеству. Сборник древнего рыцарского права Лифляндии, составленный по образцу Вальдемар-Ерихського права в первой половине XIV века, содержит переработку названного сборника в интересах Лифляндской рыцарства с помощью местных правовых взглядов и постановлений " Саксонского зерцала" , многие из которых, особенно постановления Вальдемар-Ерихського права, приводятся здесь целиком и дословно. Лифляндской зерцало, сборник, вероятно, середины XIV века, указывает на необходимость регулирования не только ленного права, которое было предметом вышеуказанных сборников, но и других сторон быта. Оно представляет собой переработку или передачу, часто буквальную, постановлений, касающихся земского права вообще и по в Саксонское зерцало. поздние компиляции имеют целью изложение того же права для отдельных местностей (возраст-езельське ленное право конца XV века складывается из постановлений Лифляндской зерцала, Лифляндской рыцарского права и викського крестьянского права), дополнение, распространение и систематизацию старых норм (среднее Лифляндской рыцарское право, 2-й половины XIV века, переработанное Лифляндской рыцарское право начала XVI века), ознакомление с действующим в Германии правом ( переработка лангобардского ленного права начале XV века) или изложение не затронутых старыми сборниками сторон права, и прежде судопроизводства (Formulae procuratorum Дионисия Фабри, 1533-38 гг.; в значительной степени самостоятельная работа). К числу этих же сборников следует присоединить и Красную книгу ( нем. das gemeine freie Ritter-und Landrecht der Lande Harrien und Wierland ), Составленную по инициативе Эстляндского рыцарства в 1546 году с почти полным сводом Эстляндского рыцарского права (Вальдемар-Ерихське право, постановления датских королей и орденских магистратов и переработку лангобардского ленного права). Все эти сборники дают последовательную картину развития земского права Лифляндии и Эстляндии. Городские права имеют свою особую историю. Вскоре после основания Риги, епископом Альбертом I были подарены в грамоте 1211 рижским купцам разного рода льготы и привилегии, сборка которых носила позднее название лат. jus Gothorum , Хотя это право и не имело ничего общего с действующим на острове Готланде. Епископ Николай, преемник Альберта, в 1238 году предоставил Рижской городской рады по ее просьбе право улучшить лат. jura Gothlandie , Поскольку они не вполне подходили к потребностям города. Город получил таким образом автономию в юридической области, и с этого момента возникает самостоятельное рижское городское право, первоначальный состав которого известен по двум сборникам, составленным в Риге в XIII веке для городов Ревеля и Гапсале по просьбе последних. Улучшенное Готландське право скоро перестает удовлетворять потребностям города, и Рига заимствует для себя право Гамбург (между 1279 и 1285 годами), список которого 1270 был хорошо известен в Риге. Первоначальное Гамбург-рижское право было вскоре - вероятно, уже к началу XIV века - переработано с помощью рижских-Ревель, Рижская-гапсальськои, автономных постановлений Риги и частично любекского права. Сборник этого переработанного права имел силу в Риге до времени шведского господства, именно право было постепенно распространено не только на города Лифляндии, за немногими исключениями, но и Эстляндии и Курляндии. Недостатки рижских-Ревельского права привели в Ревеле к рецепции любекского городского права, подаренного городу в 1248 году королем датским Эриком IV. Преемники Эриха подтвердили это дарение и выпросили в Любеке списки этого права, полученные в 1257 году на латинском, а в 1282 году - нижненемецкого языке. Став основным источником Ревельского права любекское право было подарено датскими королями и мелким городам Датской Эстляндии, особенно Везенберг и Нарве. Рядом с памятниками городского и земского прав до нас дошло и несколько памятников крестьянского права этого периода. Древнейшим из них является сборка Лифляндской крестьянского права конца XII века, дополненного и развитого в другом сборнике позднего времени. Более обширный кодекс крестьянского права - уик-езельське право, составляет 4-ю книгу уик-езельського ленного права и содержит, помимо перечня штрафов, определение отношений крестьян к господам. Кроме названных прав, оказывали свое влияние если не прямо, то косвенно права римское и каноническое, считавшиеся субсидиарными и применялись непосредственно в процессах между духовными лицами.


1.2. Польское господство

Период польского владычества в Лифляндии (1561-1621 годы) ознаменовался переносом законодательного верховенства в Варшаву и попытками подчинить дальнейшее развитие прибалтийского права польскому влиянию, несмотря на утверждение по лифляндцямы в привилегии Сигизмунда Августа лат. jura Germanorum propria ас consueta . Польское правительство прежде всего хочет принятия в полном объеме чужого, магдебургского или саксонского права, а также и прусского процесса (Ordinatio 1589) по просьбе лифляндцив последнее распоряжение, однако, отменяется, и вторая Ordinatio 1598 соглашается на выработку для Лифляндской дворянства кодекса, составленного из польского , литовского и древнего рыцарского Лифляндской права. Силы закона он, однако, не получил, и Лифляндской юридический развитие продолжал идти старым путем. Автономное законодательство дворянских ландтаги и городских советов продолжало деятельно работать над этим развитием. В частности, рижская городской совет издает ряд уставов для пополнения своего права, между которыми заслуживают внимания судебный устав 1581 и закон о ожоги 1591 принят и в других городах Лифляндии.


1.3. Шведское господство

Шведское господство в Эстляндии (1561-1710 годы) и в Лифляндии (1629-1710 годы) выразилось в области права сначала в подтверждении королем Эриком XIV и его преемниками в ряде грамот земских, дворянских и городских прав Эстляндии и Лифляндии, а для последней - даже в обещаниях отмены польских узаконений, несогласных с бывшими привилегиями Лифляндской дворянства. Позже, однако, шведское правительство делает ряд энергично попыток к насаждению в обоих провинциях шведского права. Изданные в Швеции в начале XVII века кодексы земского права (Landslag) и старого городского права (Stadtslag) облегчили распространение шведского права остзейские провинции. В начале того же века шведское правительство предложил Эстляндской и Лифляндском дворянству ввести у себя шведские законы вместо собственных. Дворянство решительно отвергло это предложение, и шведское правительство в лице герцога Карла для Эстляндии и Густава-Адольфа для Лифляндии ограничился требованием признания шведского права как вспомогательного. Но и это требование вызвало противодействие, так как к тому времени в качестве вспомогательного источника прибалтийского права утвердилось римское право. Естляндцям удалось удержать последнее в этом смысле, и по отношению к ним шведский правительство ограничилось требованием, чтобы институты, претворены в жизнь шведским законам, действовали по шведским, а не римскими источниками права. По отношению к Лифляндии оно продолжало требовать, чтобы первым вспомогательным источником права считались шведские законы. Отсюда появление ряда изданий шведского права на немецком языке в интересах практического его применения. Некоторым местностям, как, например, городу Нарве, было "подарено" вполне шведское право. Гораздо решительнее, чем в применении общего права Швеции, действовал шведское правительство в распространении на остзейские провинции новых узаконений, не только специально для них выданных, но и тех, которые имели целью реформу действующего права самой Швеции. Последнее происходило или путем специальных предписаний, или путем постепенного принятия. Таким образом Эстляндия и Лифляндия получили новые уставы церковный (1686), опекунский (1669), вексельный (1671), о завещаниях (1686), ряд процессуальных законов. Сильное вторжения шведского элемента в местное юридическое жизнь не прекратило, однако, самостоятельного развития последнего, что выражается, с одной стороны, в стремлении к кодификации местного права, с другой - в реформах ряда городских прав. Кодификация права делается в интересах приведения в известность права для шведского правительства и согласования его с новым правом, а также в интересах обеспечения его от вторжений иностранного влияния, но несколько кодификационных проектов (вице-президента Лифляндской гофгерихта Энгельбрехта, Брандиса, Крузиуса) не получило утверждения. Что касается реформ местного городского права, то в конце XVI века в Ревеле было получено новое пересмотренное и дополненное издание любекского права, с того же времени входит в употребление и сохраняет значение действующего права в кодификации 1864. Ревель, кроме того, принимает в это время любекский вексельный устав 1662 и Ганзейский морской устав 1614, выдает устав о богоугодных заведениях 1621 года, устав об опеке 1697, распространяет свое право на соседние города (Гапсаль).

В Риге в 1653 году Мейером и флигель был составлен проект рижского городского права. В 1662 году составлен в Риге на основе этой работы проект кодекса не получает утверждения шведского короля, но входит в употребление в Риге и составляет источник действующего права, подобно новому Любекский праву в Ревеле, к кодификации 1864. Подобно Ревелю, и Рига издает ряд собственных уставов и передает свое право мелким городам Лифляндии. Сильное влияние на правотворчество сделала судебная практика, которая ввела ряд новых норм, а также принятия римского права в Германии.


1.4. Развитие права в Курляндии до присоединения ее к России

Несмотря на подтверждение местного права для Курляндии, как и для Лифляндии, Сигизмундом-Августом, местные источники права были скоро вытеснены оттуда общегерманским и римским правом, а также нормам, действовавшим в прусских землях ордена, поскольку направляющим не было польское законодательство. Роль последнего здесь была не очень значительная; путем своих привилегий, responsa, rescripta, declarationes, конституций, а также актов комиссий, которые предназначались для разбора споров между герцогами и рыцарством, польское правительство внесло, однако, ряд частных изменений к действующему праву. Законодательная роль принадлежала герцогам Курляндии, которые издали ряд уставов, но с 1717 года власти их в этом отношении значительно ограничивается согласием ландтаги, их постановления зачастую носили характер договоров с состояниями. Среди органов законодательства играли некоторую роль и сами ландтаги. В целом местные источники права были крайне скудны. Города Курляндии также не имели самостоятельного права. Многие из них приняли изначально рижское городское право, некоторые ( Якобштадт) пользовались магдебургским. С течением времени городское право вытеснялась земским. Собственно законодательство в пополнении заимствованного права было также незначительным, среди актов его имеют значение лишь Митавском, баускський и фридрихштадтський полицейские уставы. Несмотря на незначительное количество собственных источников права, и в Курляндии встречались попытки кодификации местного права. Первая относится к времени Сигизмунда-Августа, когда в ответ на требование его "Привилегий" составить местные своды рыцарство попыталось создать их по соглашению с герцогом. Попытка не привела ни к каким результатам. Только Пильтен создал утвержден Сигизмундом III в 1611 свод местных законов, составленный на основе местного права, римского права, немецкого и польского законодательства - свод, сохранивший в Российской империи известную юридическую самостоятельность по Пильтенським округом. К Курляндии помощь пришла извне: основана на просьбе рыцарства в 1616 году польская комиссия под председательством епископа Иоанна Кукборського выдала необходимые для управления краем законы: так называемую лат. Formula regiminis , Содержащий нормы административного права, и Курляндской уставы под заголовком: лат. Jura et leges in usum nobilitatis Curlandiae et Semigalliae , Содержащие нормы гражданского и уголовного судопроизводства. Одобренные герцогом и рыцарством, эти законы были обнародованы 18 марта 1718 и получили силу закона, хотя и нет сведений об утверждении их польским королем. Бедность собственного права привела в Курляндии к усиленному заимствования римского права, преобладало в этой губернии и после кодификации 1864 года, однако распространение юридического образования привело к появлению самостоятельной юридической литературы не только по гражданскому праву (особенно обработка курляндских уставов), но и из государственного.


2. В Российской империи

После присоединения прибалтийского края к России начался новый период в истории прибалтийского права, закончился кодификацией 1864. Как и польско-шведский, этот период открывается подтверждением старого прибалтийского права, привилегий и преимуществ, принадлежащих дворянству и городам, - подтверждением, содержащихся в специальных жалованных грамотах императора Петра I (для Эстляндии и Лифляндии) и Екатерины II (для Курляндии). По отношению к гражданскому праву данные в этих грамотах обещания сохранения старого права были выдержаны русским правительством. К концу XIX века сколько-нибудь заметного вторжения российского законодательства в остзейских юридическую жизнь не наблюдалось; число российских законов в области гражданского права, распространенных на прибалтийский край, было крайне незначительным. Обычным порядком при издании новых общероссийских законов была оговорка о непригодности их к прибалтийского края, ибо лишь немногие полицейских и финансовых узаконений сделало косвенное влияние на состав действующего остзейского права. Главным фактором правотворчества стало римское право. Значение последнего в качестве вспомогательного источника был признан российскими властями в "аккордным пунктах". Прибалтийская право вступило, таким образом, в то же состояние, в котором находилось германское право в период заимствования римского права, когда судам и юристам пришлось самостоятельно вырабатывать новые юридические, "обычно-правовые" нормы. Получив в наследство от предыдущего периода кучу старых узаконений и прав разнородного происхождения, видоизмененных польскими и шведскими законами и в значительной мере устаревших, судебная практика должна была разобраться в этих узаконивание и подыскать новые основы для их развития и согласования. При разрозненности между собой судов, которые руководили юридическим развитием, эта работа шла крайне неравномерно и сопровождалась всеми теми явлениями, которые характеризуют немецкий юстиции XVI-XVIII веков, также лишенную руководства законодательства и опиралась преимущественно на римское право. Практика путалась в понимании туземного права, не умела согласовать с ним новые римские нормы и избавлялась вследствие этого прочных основ правотворчества и единообразия в судебных решениях. Эпоха XVIII века к тому же эпохой окончательной ломки старых феодальных устоев и рождения новых жизненных отношений, не укладывающихся в рамки земского, городского и крестьянского права. Естественной представляется случае насущная потребность в приведении действующего права в единую систему, способную служить опорой судебной практики.


3. Кодификация

В 1728 году Лифляндской дворянство обращается к российскому правительству с указаниями на неудобства от неопределенности законов, и с просьбой о приведении их в порядок путем составления кодекса. Для этого была создана комиссия из выборных местных людей, труды которой не привели, однако, к желаемому результату. По названному комиссией в XVIII и XIX вв. работало пять других, и только последняя доводит дело до конца. Мысль о возможном сближении общероссийского и остзейского прав не оставляет российское правительство в XVIII веке. Екатерина II пишет в секретном наставлении князю Вяземскому: "Малая Россия, Лифляндия и Финляндия суть провинции, которые правятся конфирмованных их привилегиями и нарушить оные отказом всех вдруг весьма непристойно б было, но и называть их чужаками и обходиться с ними на таком же основании есть больше чем ошибка, а можно назвать с достоверностью глупостью. Эти провинции также и Смоленскую следует легкими способами привести к тому, чтобы они обрусели и перестали бы глядеть как волки в лесу ". Мнения представителей местных интересов и российского правительства на кодификацию, таким образом, расходились. При первых попытках кодификации прибалтийские губернии сравнительно быстро доставляют свои проекты. По поводу каждого, однако, следует приказ: "взяв за основу прежние Лифляндской права и сверив их с тем проектом, рассмотреть, так оному надлежит быть или потребно многом изменении и дополнении совершить, наблюдая притом высшую власть и государственный интерес". Сверка представляет огромные трудности из-за нехватки сведущих лиц, а поправки вызывают недовольство у составителей проектов и указания на несогласие с привилегиями. Позже сильно затягиваются работы местных комитетов по написанию проектов (например для комиссии 1819). Энергично работы по кодификации остзейского права начались лишь со времени начала составления свода законов, когда дворянство остзейских губерний обратилось к императору Николая I с просьбой о подтверждении их привилегий и когда было принято убедиться в составе этих привилегий. В 1828 году последовала просьба Риги об утверждении его прав, а генерал-губернатором Паулуччи был представлен доклад о привилегиях дворянства и городов Прибалтийского края. Комитет, учрежденный для рассмотрения доклада губернатора и соображения его с настоящими привилегиями в 23 книгах, немецком, латинском и шведском языках, не справился со своей задачей и передал дело в II отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Здесь, под редакцией специально для того предназначенного ландрата Самсона, составлены проекты сводов отдельных частей прибалтийского права. Этот проект требовал большого количества приложений в сверке с источниками, почему он и не был издан в 1845 году, а подданный новой переработке. После выслушивания и обсуждения замечаний представителей местных интересов и дерптского юридического факультета, 12 ноября 1864 кодекс гражданского права Прибалтийского края был издан в свет на двух языках и вступил в силу с 1-го июля 1865.

Кодекс отличался сословно-территориальным характером: разные лица не только пользовались разными правами в зависимости от принадлежности их к тому или иному сословию ("званию"), но и к лицам одного и того же звания применялись различные законы, в зависимости от местности. Так, например, жители Ревеля, в зависимости от того, проживали они в Нижнем городе или в Вышгороде, пользовались в первом случае Эстляндским городским правом, а во втором - Эстляндским земским правом. Эти сословно-территориальные права различались по пяти областях (Лифляндия, остров Эзель, Эстляндия, Курляндия и один округ последней - Пильтенський) в каждой из этих областей различались два основных состояния - земский или дворянский и городской, из которых каждый получил от прежних хозяев свои особые привилегии и права. Пробелы этих сословно-территориальных прав дополнялись действующими во всем Прибалтийском крае "общими постановлениями", заимствованными преимущественно из права римского, немецкого и канонического, но при решительном преобладании первого. Значительный объем остзейского свода обуславливался не только многообразием норм, но также и тем обстоятельством, что многие статьи его представляли собой такие общие определения (например юридической сделки, условия и т. п.), которые были бы уместны в учебнике, чем в действующем кодексе. К крупнейшим преимуществ остзейского кодекса принадлежали доступность языка, простота терминологии и ясность изложения.


3.1. Организация свода

В результате кодификации получился большой гражданский кодекс (4600 статей, в которые, однако, не вошедшие особые постановления о частном праве крестьян), составлявший III часть "Свода местных узаконений губерний остзейских" (изд. 1864 г., с течение. 1890 ).

Система остзейского свода несколько напоминает систему 1-й части Х тома Свода законов Российской империи. По введением, содержавший в себе положения о действующих в прибалтийских губерниях частноправовые нормы, их виды, объемы действия и др., следовали четыре книги, которые разделялись на разделы, главы и отделения и содержали

  1. Права и обязанности семейные
  2. Право вещное
  3. Право наследования
  4. Право требований.

В кодекс были включены указатель источников и предметный указатель, составленный в алфавитном порядке.


4. Особенности

В учении о лицах остзейских свод содержал в себе основано на римском праве деление лиц на физические и юридические с зачислением в последних лежащей наследия. Из обстоятельств, влияющих на юридическое положение лица, первое место занимал положение: различием состояния обусловливается различие права, применяется к гражданским правоотношениям разных лиц. Ограничений прав лица вследствие принадлежности его к тому или иному сословию, тем не менее, не было: все лица христианского вероисповедания пользовались равными гражданскими правами; дворяне сохраняли лишь исключительное право на установление родоспадкових союзов и фидеикомисс. Что касается юридического положения личности в зависимости от пола, то отражением средневекового немецкого взгляда, согласно которому все лица беззащитны (wehrlosigkeit) находятся под опекой, была опека над совершеннолетними женщинами - факультативное попечительство над незамужними и законная опека мужа над замужними женщинами. Лица мужского пола пользовались преимуществами перед женщинами в наследственном праве, например, по вотчин, земельных участков вообще, наследственных долей, с другой стороны, за женщинами признавались некоторые льготы по неведению закона. В постановлениях о возрасте, что различали возраст до 7 лет и от 7 до 21 года, несовершеннолетним были предоставлены права отсутствующих, именно восстановление прав. Несовершеннолетним в отношении дееспособности уподобляются транжиры, признаны судом. Остзейский свод не знает ограничений для иностранцев, но высочайшим указом 14 марта 1887 такие ограничения установлены по приобретению недвижимости в Курляндии и Лифляндии в собственность и в залоговое владения. Положения юридических лиц, пользующихся имущественной правоспособностью в очень больших размерах, определяется согласно с основами римского права; особенность по сравнению с последним представляет, между прочим, широко распространено право наследования юридических лиц и непризнания за казной некоторых преимуществ, предоставленных церкви и благотворительным учреждениям. Постановления свода о вещах вообще воспроизводят основы римского права. Главную особенность свода составляет отличие отдельных видов недвижимого имущества, неизвестно римскому праву. Сюда, например, относятся постановления о земских имения, состоящие из господских и крестьянских земель, из которых последние обязательно должны быть виддавани помещиками в арендное содержание крестьянам. Меньше заимствований из римского права встречается в постановлениях свода о браке и о личных и имущественные отношения супругов, которые основаны почти исключительно на основе немецкого права. Свод об опеке и попечительстве содержит в себе римские положения, значительно дополнены и частично изменены шведским и российским законодательствами и местными постановлениями; главное отличие свода от римского права заключается в необходимом им, согласно немецким взглядом, значительном участии особых опекунских (сиротских) судов, подчиненных в свою очередь обычным судам.


4.1. Вещное право

Вещное право остзейского свода содержало в себе римские основы, дополнены и видоизменены под влиянием немецкого права. Чисто римскую конструкцию имели сервитуты, а с поземельных повинностей ( нем. Reallasten ) Свод содержал постановления о "поземельный или постоянный оброк", отвечавший эмфитевзиса. Вполне были основаны на римском праве и статьи свода связанные с залоговым правом в собственном смысле ( нем. Pfandrecht ), Некоторые, в том числе возможность ипотеки на движимое имущество и допущения молчаливого и генеральной ипотеки, были устранены законом от 9 июля 1889, причем разные законные закладные права заменены законным правом содержание. Наряду с этим свод использовал и немецкий институт залогового владения ( нем. Pfandbesitz ).

Чисто немецким институтом было право выкупа ( нем. N?herrecht ). Постановления о собственности представляли смесь римских положений и немецких основ. В сводке встречается "собственность разделена, или прямая собственность ( лат. dominium directum ) И пользование на правах оной "( лат. dominium utile ) Примерами последней были наследственная аренда, наследственное залоговое владения.


4.2. Наследственное право

Третья книга остзейского свода отражала в себе разнообразие источников, действовавших в крае. Согласно римскому праву различались универсальное и сингулярное преемство после умершего; наследником называлась только лицо, которое имело право на всю совокупность имущественных отношений умершего, рассматриваемую к вступлению наследника в наследство как юридическое лицо ( лат. hereditas jacens ). Кроме двух римских оснований открытия наследства - завещания и закона, - остзейский свод знал еще третью, немецкий, а именно договор о наследовании. Свобода завещания в Лифляндии и Эстляндии была ограничена в соответствии различия имущества наследственного и приобретенного, а в Курляндии - только по отношению к родовым (тех доставшиеся от восходящих родственников по мужской линии) дворянских имений, причем обязательная доля (в римском смысле) есть в одной только Курляндии. Что касается наследования по закону, то к нему, как и в немецком праве, призывалось супругов совместно с кровными родственниками: если их нет - то известные корпорации и установка, наконец, государство. Относительно супругов имело значения, оставшиеся в живых вдовец или вдова, был брак бездетен или нет. При наследовании родственников значение имели естественные и юридические особенности наследуемого имущества, отличие родственников, разделенных по наследодателя и не отделенных, различие пола наследуя человек. В исчислении родства отражались как римские, так и немецкие или канонические основы.


4.3. Обязательственное право

Раздел об обязательствах был наиболее разработанной частью остзейского свода, в котором он был выложен по системе, принятой в учебниках: сначала шла так называемая общая часть обязательственного права, а за ней следовала особая, что преподавала отдельные виды обязательств. В этом отделе, особенно в общей его части, до мелочей было воспроизведено новое римское право, но некоторые спорные в теории вопросы были решены законодателем. Наряду с этим, однако, остзейских обязательственное право не только содержало некоторые особенности, основанные на местных обычаях, но и представляло собой дальнейшее развитие гражданского права в институтах, неизвестных в таком виде римскому праву и произведенных согласно требованиям практической жизни доктриной и практикой, главным образом немецкой, а также местными обычаями, шведским и российским законодательствами. Новыми понятиями были, например, на предъявителя, продажа с публичных торгов, договор на издание, договор пожизненной ренты, страхования, лотерея. При введении в Прибалтийском крае в 1889 году Судебных Уставов императора Александра II, устав гражданского судопроизводства должен быть приведен в соответствие с материальным правом Прибалтийских губерний. Это привело, с одной стороны, к изменению и дополнении постановлений устава гражданского судопроизводства, с другой - к созданию целого ряда институтов, неизвестных гражданского процесса внутренних губерний. Главные из изменений первой категории заключаются в ограничении исковой правоспособности и увеличении числа лиц, не пользующихся в полной правоспособностью (жены, несмотря на опеку над ними мужчин; транжиры), в расширении силы свидетельских показаний, в увеличении числа отводов, в смягчении правил о прерывании давности предъявлением иска в суде; особенно сильным изменениям подверглись постановления устава гражданского судопроизводства об обращении взыскания на движимое и недвижимое имущество, причем законодателю пришлось считаться не только с особенностями местного материального права, но и с существованием в крае ипотечной системы. Компетенция мировых судей, с одной стороны, была сокращена исключением исков о личных обидах. В число институтов, неизвестных гражданскому процессу внутренних губерний, принадлежали, также принуждение истца до предъявления иска ("провокация") и некоторые виды охранного судопроизводства.


5. Конец применения

В Курземе и Видземе положение остзейского права с некоторыми изменениями (большими в области законов о браке) сохраняли силу до вступления в силу нового Гражданского закона в 1938 году.

См.. также

  • Свод местных узаконений губерний остзейских

Литература

  • Исторические сведения об учреждении и ходе местного законодательства губерний остзейских. М., 1845.
  • Произведения Ф. Г. Бунге
  • Oswald Schmidt, "Rechtsgeschichte Liv-, Est-und Curlands" (Юрьев, 1894)
  • C. Erdman, "System des Privatrechts der Ostseeprovinzen Liv-, Est-und Curland" (Рига, 1889 и сл.)
  • Кассо, "Обзор остзейского гражданского права" (Юрьев, 1896)
  • Дорн, "Заметка по гражданскому праву Прибалтийских губерний" ("Юридическая летопись", 1890, № № 5 и 6)
  • Тютрюмов, "Гражданское судопроизводство в Прибалтийском крае" ("Юридический вестник", 1890, № № 3, 9 и 12)